— Есть идеи, зачем они к нам пожаловали?

— Неа.

— Тогда оставайся в стороне, я сам пойду. Если что, уходи.

— Ох… Ты словно магнит для проблем, Кано, — сказал мальчик, развернулся и скрылся за ближайшим углом.

Я же направился к дому, понимая, что это по мою душу. Вопрос в том, по какому вопросу? Ситуация усугублялась тем, что стражники склонились над пятном крови, что оставил после себя незадачливый мужик, чей труп сбросили в дыхание Пасти. Когда подошел ближе, служивые выпрямились, и их взгляды встречали чем угодно, кроме доброты и дружелюбия.

— Это ты — Кано? — спросил один из них.

— Допустим, — нейтрально ответил я. Сейчас на лице была маска, в которой я выступал на боях, по ней меня легко узнать. Главное, чтобы настоящее имя не всплыло.

— Эй, пацан, отвечай на вопросы конкретнее, — надавил голосом второй.

— Ты знаешь, что тут произошло? — глянув на второго, спросил первый. Рука его лежала на кобуре. Расстегнутой.

— Без понятия. Может, краску пролили?

— Ага, краску, — хмыкнул первый. — Это кровь. Так, значит, ты не знаешь?

— Не знаю.

— Брешешь, — зло бросил второй. — А покажи-ка нам документы, парень. И давай зайдем к тебе в дом. Посмотрим, кто там живет и на каких основаниях, нет ли чего-то запрещенного или, быть может, трупа.

И смех и грех. Если они задают такие вопросы, то точно пришли не по вопросам моего происхождения.

Какие могут быть мотивы? Слухи. Что у одного паренька завелось бабло. Которым он очень хочет поделиться с уважаемыми людьми. Знать бы ещё, что это за стражи такие. К своему стыду, я до сих пор так и не прояснил вопрос с местной полицией. Стражи — их частный аналог? Каждый род готовит свою службу? Если грохнуть этих двоих, то как быстро, в каком количестве и заявятся ли в принципе их коллеги? Лишней сентиментальности я не испытывал. Может, они и хорошие люди, но приехали сюда с недобрыми намерениями.

— Мне долго ждать⁈ — потянулся второй к оружию. Я напрягся, готовый действовать.

— Да подожди ты, тише-тише, — мягко сказал первый. — Парень вон как испугался тебя. Ты отойди в сторонку, а я поговорю с ним.

— Да чего разговаривать, точно тебе говорю, нечисто здесь дело. Надо подмогу вызывать и вязать всех.

— Да-да, давай я с ним поговорю, а потом решим, злачное место здесь, или тут живут достопочтенные граждане.

Меня отвели в сторонку, где минут на пять задвинули речь о том, какие опасные нынче времена, что хорошо быть под защитой, не иметь проблем с законом, как много жалоб поступает на наш дом. Я слушал, слушал, а потом в лоб спросил:

— Уважаемый, сколько же будет стоить защита для скромного юноши, что живет на отшибе, постоянно рискует жизнью рядом с Пастью и стеснен в средствах?