— И Андрей это одобряет?

— Конечно! Он мне готовиться помогает.

— Это замечательно, Мариночка! Головка у вас светлая, я вижу, вам учиться надо. Я вам как женщина женщине скажу: мы просто обязаны что-то из себя представлять, если хотим видеть рядом умных мужчин.

— Я понимаю, — улыбнулась Клюева. — Мне до Андрея далеко, надо расти.

— Ну какая ж вы умница! — обрадовалась Фаина Венедиктовна. — Замечательная из вас с Андрюшей пара получится. Повезло ему с вами.

С этими словами она Марину с миром отпустила и направилась обратно в салон. А Клюева — в пятую каюту. Мнение госпожи Толь она заставила себя выкинуть из головы: мало ли что там кому со стороны примерещится. Андрей ее своей парой не видит, этим все и сказано. Не на «Обручальнике», так где еще помолвку они разорвут. Да и нет ее, той помолвки, на самом-то деле.

Летягина гостье обрадовалась, затащила к себе. Ну а что? Сидела она там одна, с вышиванием мучилась. А тут хоть поговорить есть с кем. Да еще и о своем, о наболевшем — о дочери. Так Марина узнала, что в первые три дня после того, как сообщили Глафире, что ее за Тихона сосватали, она с конюшни не вылазила, если только покататься на своем коне бешеном. В дом как заходила, то сразу ее присутствие скандалом оборачивалось. А потом вдруг успокоилась и помолвку справить на «Обручальнике» потребовала.

И вот вопрос: на конюшне у Летягиных наперсник то ли возлюбленного Глашиного, то ли самой ее служит, или встречалась с любимым в катаниях своих? Но в любом случае выходило, что не мог тот мужчина из Властинца быть, местный он. Иначе за три дня не договорились бы и план побега не составили.

— Я вот вас слушаю и понимаю, какая же Глаша рисковая у вас была! — начала Марина издалека. — Я вот зимой, когда репетиции у нас были перед шествием Исторического общества, попыталась на коня влезть. Живка-то спокойный такой, большой, ему все равно, ребята на нем и втроем помещались. Ну вот, попытаться-то попыталась, а в юбках запуталась. Хорошо, снег рядом был, а не наледь, ведь и переломать себе что-нибудь могла.

— Ой, детка, ты уж меня не выдавай, — доверительно наклонилась к ней Клавдия Кондратьевна. — Если Трифон Лукич узнает, шуму не оберемся. Срамно то, да только Глашеньке-то иначе никак было. Вот и сшили мы ей два костюма с брюками. Сверху к ним юбки широкие с разрезами прилагались: когда на лошади сидишь, там и не видно, что, считай, в исподнем. Так она на соревнования и выходила.

— Ой, интересно как! — выразила восторг Клюева. — А красиво хоть? Или от ткани и цвета зависит?

— На ткани супруг мой не поскупился, да, — усмехнулась Летягина. — Не знал ведь, как сшито будет. Хорошее сукно мы взяли, тонкое, да так выделанное, аж блестит. И цвета тоже — осенних листьев да тумана, такой, знаешь, серый в голубизну.