Тут из-под колес сиганул Герострат, запрыгнул Марине на колени и громко замурлыкал. Клюева вцепилась в дымчатую шерсть, принялась гладить кота и начала успокаиваться. Андрей выдохнул — приступ проходил.
А потом почувствовал взгляд Виктора. Гнева в нем не было, было что-то такое, отчего у Андрея по спине потек холодок. Примерно так же поглядывал на него Гордей Божедомко, когда девятнадцатилетним студентом Звягинцев только начал за Альбиной ухаживать. Так да не так. Гордей будущего зятя в рублях оценивал, а Виктора волновало другое: не обидит ли, составит ли дочери счастие.
Андрей отмахнулся от воспоминаний да и от переживаний заодно. Не до них. Завтра непременно надо заехать за Мариной и отвезти давать показания насчет ворюги горничной, все же именно помощница ее на чистую воду вывела. Ну и попросить Никиту, чтобы при этом Мишани не было. Боится девушка Мишаню. И надо что-то с этим делать. Бездумная отвага в их деле не нужна, но, если Марина и вправду твердо решила стать сыщиком — не должна преступников смертельно бояться, работать не сможет.
Он ободряюще похлопал девушку по плечу и постарался не утонуть в поднятых на него глазах-озерах. И столько в них было трогательной признательности и в то же время страха снова остаться наедине со своим ужасом, что захотелось снова сгрести девочку в охапку и утащить туда, где никто не сможет обидеть.
Вместо этого Звягинцев криво улыбнулся, погладил Марину по голове, как дите малое, и сел за руль. Виктор Афанасьевич устроился на заднем сидении, и Андрей завел мотор. Всю дорогу он нет-нет да поглядывал на ученицу, а уже почти у дома, в котором жили Клюевы, вынужден был признаться самому себе, что смотрит на нее все-таки как на невесту.
Час спустя, Звягинцев наконец смог вытянуться в любимом кресле, стоявшем у не горящего сейчас камина. Королевишна тут же вспрыгнула на колени, обнюхала хозяина и, судя по всему, осталась довольна. Что уж она там выяснила, Андрей не знал, но, судя по всему, хранительница рода не была против его внезапной помолвки.
Эпилог
Марина бежала на работу, как на крыльях, хоть и тяжко летать, когда руки заняты пирогами. Да, именно что не одним, а сразу тремя. Ну как было не расстараться в день рождения любимого начальника? Все как ему нравится: с мясом, с рыбой и с яблоками с корицей. Хорошо все же, что подарок она накануне еще оставила у Кузовлевых, а то точно бы не дотащила. Даже через не такую уж широкую Каменистую улицу перенести и коробку с выпечкой, и тяжелый письменный прибор из малахита представлялось тем еще приключением.