Только тут до Звягинцева дошло, что на Мишане полицейская форма.

— Ты… его… — слов не было, одни ругательства. Но не при Марине же!

— Я принял Михаила Леонтьевича вместо Митяя. Помнишь того жуткого придурка, что со мной работал? За господином Бурлаковым никаких уголовных прегрешений не числится, и он теперь служит верой и правдой императрице и Белозерью под моим началом, — пафосно изрек Никита явно давно отрепетированную фразу.

— Но что он делает в моей самоходке⁈ — прорычал Андрей.

— Так ее украли с набережной. А мы нашли, — гордо оповестил Никита. — Михаил Леонтьевич лично и нашел. Толковый оказался мужик. Гимназию закончил, грамотный, не тупит там, где не нужно, и ноги в грязной обуви на чужие кровати не кладет, — вещал Сторинов едва ли не с восторгом: похоже, новый помощник ему и впрямь по душе пришелся.

Выходит, Ланская была права, когда говорила, что Мишаня «хороший мальчик». И вообще сильно на него повлияла. Как оказалось, выступив свидетелем на суде против застройщика Уварова, Бурлаков сразу к волхвам пошел, с выпивкой завязал. И явился к Никите на работу проситься. Теперь вот испытательный срок отрабатывал. Выглядел Мишаня опрятно, по словам Никиты, берлогу свою отмыл и даже зуб вставил. Красавец же, образцовый полицейский!

Но Андрея чудесное преображение Бурлакова волновало мало. Марина прижималась к нему и дрожала. Ей было по-настоящему плохо, такое не сыграешь.

— Уводи его. Немедленно, — тихо и зло выдохнул сыщик, и до Сторинова наконец дошло.

— Так, где эта Фекла тут на борту сидит? — тут же засуетился околоточный. — Мы за ней. Поведем к себе, там и допросим. Завтра для дачи показаний приходите! Герои…

Мишаня хотел подойти, чтобы отдать Андрею ключи от машины, но тот так зыркнул, что мужик споткнулся. Пожал плечами и бросил ключи Клюеву. Тот поймал. Бурлаков вслед за Стриновым с позволения капитана поднялся на борт.

Андрей же, больше не обращая внимания ни на них, ни на Виктора Афанасьевича, быстро зашагал к самоходке. Надо было как-то приводить Марину в чувство. Сильно напугал ее тогда Мишаня, когда душил в подворотне, теперь вовек не поверит, что он может порядочным человеком стать. А если и поверит, фобия — гадкая штука, не так-то просто с ней справиться.

Под пристальным взглядом Клюева Звягинцев кое-как отцепил девушку от себя, усадил на пассажирское место впереди, оглянулся в поисках разносчиков. Один как раз оказался неподалеку, и Андрей метнулся к нему за сельтерской. Марина следила за ним огромными глазами, как котенок, боящийся остаться в одиночестве. Звягинцев вернулся, подал девушке бутылку, приобнял за плечи, успокаивая, и смотрел, как она пьет, как дрожат на пальцах в свете фонарей капли воды.