Поблагодарив госпожу Толь, Марина поискала глазами любимого начальника, но тот, похоже, еще не возвращался с обыска и обследования места преступления. Тут она заметила Лидяшу и поспешила к ней, в который раз подумав, что за имя такое. Уж явно не полное, а как на самом деле звать девицу, и не поймешь. Но не судьба была добраться и выяснить.

— Невеста, — вырос перед ней уже изрядно подвыпивший Тихон Котов. — Красивая. Не моя. Посиди со мной, невеста. Бегут от меня все. Или вот драться лезут. А я не хочу.

И столько отчаянья и искренней мольбы было в его голосе, что Клюева сразу отказать не смогла. К тому же вел себя несчастный жених пристойно, за руки или тем паче другие какие места не хватал, гадостей не говорил, несмотря на подпитие. Просто просил. И Марина сдалась. В конце концов, кто больше жениха о невесте знать должен?

Тихон пил. Марине тоже предложил, а когда отказалась, настаивать не стал. Но себе подливал исправно. Пил и рассказывал — сбивчиво, путано. Иногда плакать начинал, слезы так и лились на стол, а то и в бокал, а он утирал их сперва платком, потом уронил его и вовсе рукавом по лицу елозить стал. И непонятно было, кого оплакивает — себя ли, Глашу ли, матушку свою или давно почившую Дуньку. От всего этого и без того безумная мистическая история приобретала черты и вовсе гротескные, нереальные. Но Клюева слушала.

Поняла Марина из пьяных излияний Тихона не так уж мало. Дунька-красавица утопилась без малого триста лет назад из-за одного из Котовых. Обещал взять замуж, а сам на богатой, но нелюбимой женился. И якобы прокляла обманутая девица род его. Не на полное угасание, потому что любила все же сильно, но на то, чтобы женщин теряли. Как рождался в семье Котовых мальчик, так мать его либо помирала, либо сбегала куда, хоть с любовником, хоть в монастырь. А вот ежели какая из-за Котова тоже утопнет, то и вовсе род прерваться может — не будет другой невесты или жены в их дом. А у Тихона не то что сына, вообще детей пока не народилось, даже дочерей ублюдочных. Так что последний он.

Слушать такое противно было Марине, особенно про детей незаконнорожденных. Вот как так рассуждать-то можно? Твои же дети, а ты им цену назначаешь. Нет жены — нужны, появилась — и знать не обязательно.

Шустрый матросик к Клюевой подошел, сообщил, что господин сыщик ее в каюте пропавшей девушки видеть хочет. Но Марина лишь отмахнулась. Не все ей пока Тихон Котов рассказал, нужно было и дальше слушать. А Андрей и потом ей сказать может, зачем понадобилась.

Слушала и понимала, что не может она совсем уж Тихона во всем виноватить. Потому что у старой той истории вполне себе сегодняшнее продолжение было. Узнала Клюева, что ни Глафира, ни сам Тихон брака того не хотели. Но если жених против воли отца пойти не посмел, только на скандал его и хватило, то невеста девушкой была упрямой, в лицо Тихону бросила, что скорее утопится, чем за него пойдет. Боялся он страшно — и за род свой, и за себя, да и за невесту. Не любил, но по-своему привязан был, росли же вместе. Зла уж точно ей не желал. Как Глафира после обеда к себе ушла, так все у выхода на ют ошивался, смотрел, чтобы не вздумала дров наломать. Отлучаться, конечно, пришлось, но как она сбежать умудрилась, все равно не понять. Если в тумане только.