В итоге остаток вечера мы провели в теплой, семейной компании. Я даже отошел от тех психов, которые крыли меня до возвращения Соколова. Перестал злиться, в том числе, на деда и Андрюху, которые теперь в курсе большинства дел. На Соколова, который им все это растрепал. Больше ни с кем не ругался. Все было мило и сердечно.

Матвей Егорыч, как обычно, травил байки под смех Переростка и Стаса. Тоня сидела за столом, положив подбородок на сцепленные в замок руки. Она наблюдала за всеми нами молча, с улыбкой. Семен вспоминал случаи, которые приключились с ним прошлым летом, во время посещения Зеленух.

Короче, глянуть со стороны — настоящая семья.

И вот как к этому относиться? К тому, что всю тему насчет настоящих, искренних взаимоотношений с близкими я узнал только здесь, в прошлом. На месте совершенно другого человека. Гадство какое-то. Честное слово. И самое хреновое, я понимаю, когда вернусь домой, все потеряю. Опять. Поэтому… Если бы Соколов мог читать мысли, он бы меня сейчас придушил. Но, блин… я снова задумался о том, как было бы хорошо стать реально Милославским. Прислушался к своим внутренним ощущениям, пытаясь осознать, появляется ли чувство тоски по матери, отцу и сестре. К ужасу понял, ни хрена там не появляется. То есть, я, конечно, понимаю умом, они мои кровные родственники, но если бы по стечению обстоятельств можно было остаться здесь, для меня это не стало бы трагедией. Такое отношение к семье, возможно, ненормально. Возможно, я всё-таки псих или извращенец. Но, к примеру, Матвей Егорыч и Переросток мне ближе, чем мать с отцом. Реально ближе.

— Жорик, ты чего загрузился? — Стас толкнул меня локтем в бок. — Сидишь, молчишь. Даже ничего не скажешь.

— Все нормально. Думаю, как завтра день построить. Ты-то при деле. Утром пойдешь в гастроном. Потом встреча с Институтской. А мне как быть? Я тоже должен трудиться на пользу общему делу. В отдел идти не могу. Мне же наоборот нужно…

Хотел сказать вслух, что мне наоборот нужно всем продемонстрировать свою неспособность к работе из-за проблем с башкой, но в этот момент уши Матвея Егорыча столь выразительно начали шевелиться в нашу с Соколовым сторону, что я решил придержать язык за зубами. Не сто́ит забывать, по задумке Стаса, даже близкие должны верить, будто я страдаю провалами в памяти. И в принципе, это правильно. Им не нужно будет врать, когда начнут задавать вопросы.

— Почему же не можешь? — Соколов вдруг расплылся в улыбке и подмигнул мне. — Наоборот. Думаю, тебе надо наведаться в отдел. Это и будет твое основное задание на завтра. Очень важное дело ради общего блага.