Она исчезла, оставив мне лишь прах от того, что могло бы стать моим будущим, моим наследием.

Я швырнул хрустальный бокал об стену. Он разбился с оглушительным треском, оставив на дорогих обоях влажные пятна, похожие на слезы.

Ненависть. Густая. Горячая. Она поднималась по горлу. Я ненавидел ее за то, что она отняла у меня сына. Ненавидел за побег. Ненавидел за эти пять лет молчания. Но больше всего я ненавидел себя. За то, что, увидев ее сейчас, я не смог ее уничтожить. Я захотел ее снова. Взять. Присвоить. Приковать к себе так, чтобы ничто и никогда не смогло у меня ее отнять.

Я жаждал …услышать её признание. Чтобы она посмотрела мне в глаза, и сказала, что все это чудовищная ложь.

Но доказательства жгли мне руки, а правда, которая открылась, была жестока и неоспорима.

Ее возвращение это не случайность, а судьба, которую я сам ей выковал. И на этот раз я не позволю ей уйти.

Я заставлю ее бояться каждого звука.

Заставлю плакать, чтобы слёзы жгли ей щёки, а в горле стоял ком бессилия. Я хочу видеть, как солёные потоки смывают с ее лица ложь.

Я сломаю ее. Не сразу, а по крупицам. Я хочу видеть, как в её глазах, полных слёз, погаснет последнее пламя сопротивления.

Е пугала моя одержимость... Что ж... теперь ей лучше бояться моей чудовищной мести. Это начало конца.

Нашего общего конца.

И я буду наслаждаться каждым его мигом.

Глава 2. Росток

Bepa

Дождь стучал по подоконнику старой квартиры, словно пытался вымолить прощение за весь этот мир. Я стояла, прислонившись лбом к холодному стеклу, и пыталась отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, сжимаясь в комок паники.

Он видел меня.

Это было не рациональное знание, а животное, инстинктивное. Я почувствовала его взгляд. Тяжелый. Пронизывающий насквозь. Даже через улицу, через стекло, через пять долгих лет. Руслан.

Город не изменился. Он все так же лежал в чаше гор, серый и вечный. Но теперь над ним витал его дух. Его власть. Я видела ее в новых глянцевых фасадах зданий, в дорогих машинах, медленно ползущих по узким улочкам, в почтительном страхе в глазах людей, когда я спрашивала дорогу. Он был повсюду. Как воздух. Как проклятие.

Я отшатнулась от окна, задернув занавеску. Комната погрузилась в полумрак. Маленькая, дешевая, с проседающей кроватью и запахом сырости.

Мой новый дом. Мое укрытие.

Дрожащими руками достала из пакета книги и поставила их на полку.

Толстой, Чехов, старая, потрепанная библия матери. Классика. То, что не может ранить. То, что не напоминает о нем.

Но все напоминало. Даже тишина.

Пять лет. Я бежала как загнанный зверь, меняя города, страны, имена. Работала официанткой, горничной, продавщицей в круглосуточном магазине. Жила в постоянном страхе, что однажды дверь откроется, и он будет стоять на пороге. Сначала я боялась его гнева. Затем... его равнодушия. А под конец этого сумасшествия начала бояться того, что сама не выдержу и вернусь к нему, как глупый мотылек рвущейся к огню.