— Опасны? — Савелий наконец заговорил, его голос был низким. Он откинулся глубже в кресло, скрестив руки на груди. — Коля, ты как старая бабка, что боится волков в лесу. Эти охотники — мои волки. Я их выдернул из тюрем, где они гнили за такие делишки, что твои фальшивые купюры покажутся детской забавой. Они рвут глотки не потому, что хотят, а потому, что умеют. И да, я освободил их много: ровно столько, сколько нужно, чтобы северо-запад стал моим. А твой страх… он забавен, Газета. Расскажи, что тебя грызёт? Боишься, что один из них повернётся против нас? Или просто вспоминаешь, как сам сидел за свои «газеты»?

Коля нервно хохотнул, теребя ворот рубашки, которая, кстати, была новой: подарок от Савелия после удачной поставки. Парень был не дурак, знал, что босс любит поддразнивать, но в этом поддразнивании всегда скрывался крючок.

«Он меня тестирует, — подумал Коля, — как всегда. Я ему нужен не только за логистику, но и за то, что я иногда говорю правду, которую другие боятся».

Вспомнил, как начиналось всё: его банда в подвалах Петрозаводска, где они клеили фальшивки под лампочками, мерцающими от перебоев электричества. Потом Ловелас — тот ещё фрукт, с его понтами и глупыми планами. Ловелас встретился с Савелием и… ну, все знают, чем заканчиваются такие встречи. Только все думали, что, наоборот, Савелий погрязнет в долгах перед Ловеласом, но… всё пошло наперекосяк.

После той резни Коля переметнулся, и теперь — вот: в лимузине, едет в пригород, где ждут эти звери в человеческом облике.

Коля откинулся назад, пытаясь выглядеть расслабленным, но его пальцы всё равно продолжали мучить ворот рубашки, словно это был какой-то талисман от бед. Лимузин тем временем выехал на более ровную трассу, и Петрозаводск окончательно растворился в заднем стекле. Коля знал, что Савелий не просто так спрашивает — это был его фирменный приём: подсунуть удочку, а потом резко дёрнуть, проверяя, клюнет ли рыба или уплывёт в глубину.

— Да ладно вам, господин, — Коля усмехнулся шире, стараясь добавить в голос нотку беззаботности, как будто они не в криминальной империи, а на рыбалке у озера Онега. — Страх — это для тех, кто не знает, как работает машина. А я-то знаю: вы эту машину собрали из запчастей, которые другие даже не замечали. Охотники… они же как те псы из старых сказок, что рвут всех, кроме хозяина. Но вот что меня грызёт: эти парни из тюрем — они не просто уроды с магическим оружием, они с привкусом мести. Освободили их, дали волю, а если один из них вспомнит, кто его туда засадил? Нет, вы не подумайте, я не бабка, я просто… бухгалтер в душе. Считаю риски. А риски — это когда твои волки вдруг решат, что овцы вкуснее, чем цепь.