Савелий хмыкнул, его глаза блеснули в полумраке салона — не то от огорчения, не то от ленивого презрения. Коле была убойная смесь трусости и остроумия; парень был как карманный калькулятор: полезный, но иногда выдаёт ошибку, если не нажать правильную кнопку.

— Риски, говоришь? — Савелий протянул руку к мини-бару, доставая бутылку виски и два стакана — один для себя, другой для Коли, хотя знал, что тот предпочтёт воду, чтобы голова оставалась чистой. — Коля, ты как тот фокусник, что боится своего же кролика. Эти охотники — не просто мясо с зубами. Я их выбирал лично: тот, что из Архангельска, — специалист по «тихим» исчезновениям, помнишь, как он убрал целую семью конкурентов без единого выстрела? А второй, из Мурманска, — он в глотку зубами вцепится, и ещё улыбнётся. Нет, Газета, они мои, потому что знают цену свободы. А цена — моя воля. Расскажи лучше, что там с поставками? Волковские деньги уже на подходе?

Коля принял стакан, но не стал пить, аккуратно поставив его на колени, и кивнул, переключаясь в рабочий режим. Начал докладывать: деньги на Багамах, ждут вывода, поставки «товара» из Пскова идут по графику, трупы с последней зачистки уже «убраны» в асфальт на трассе, а охотники в пригороде ждут инструкций. Но в голове у него крутилась та же заноза: мальчишка, Саша Громов, наследник, чья пропажа висела дамокловым мечом над планами босса.

Лимузин наконец свернул с трассы на ухабистую дорогу, ведущую в пригород, — туда, где в заброшенных ангарах прятались эти «волки».

Савелий допил виски одним глотком, чувствуя, как жидкость обжигает горло, и уставился в окно, где мелькали силуэты сосен под серым небом. Петрозаводск был позади, но этот Саша… всё ещё дышал ему в затылок. Мальчишка был сыном покойного брата, формальным наследником имений и территорий, которые могли бы стать основой для расширения.

Без него всё рушилось.

«Плевать?» — подумал Савелий снова, но теперь мысль окрепла.

Нет, плевать нельзя. Нужно действовать чисто, как всегда. Объявить розыск: мол, пропал дорогой родственник, вся семья в отчаянии, плачем и ищем. А на деле — дождаться трёх недель, вступить в законные права, и всё. Если пацан сам объявится, натравить на него своих же волков. Просто и легко!

Северо-запад ждёт, и этот молокосос не встанет на пути.

— Коля, — Савелий повернулся к помощнику. — Готовь объявление и заявление в полицию. Саша Громов пропал. Племянник, наследник… вся семья в горе, все на ушах, мы сами ищем. Свяжись с нашими в участках — пусть разошлют ориентировки, но без лишнего шума. Понял?