А этот тип… он явно не понимал слов. Его намерения были очевидны с первого взгляда, липкие и отвратительные. У неё не было времени на уговоры или слезы. Нужно было остановить его, и она это сделала.

— Я понимаю ваше удивление, — спокойно ответила Мария, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Но поверьте: у меня не было другого выбора. Он не оставил мне выбора.

Она почувствовала, как в груди поднимается волна раздражения. Неужели недостаточно того, что она пережила? Неужели нужно ещё и оправдываться перед этим бугаем?

— И потом, — добавила она, немного повысив голос, — разве имеет значение, кто кого ударил и как? Важно то, что он нарушил закон, он напал на меня. И я защищалась. Разве нет?

Охранник замялся, явно не ожидая такой отповеди. Он переступил с ноги на ногу, избегая её взгляда.

— Ну, да… конечно, сударыня. Вы правы. Самооборона — это святое. Просто… непривычно видеть такое от молодой девушки.

Он кашлянул, пытаясь сменить тему.

— Ваш отец скоро будет. Он сейчас разговаривает с управляющим.

Мария кивнула, отворачиваясь к окну. Ей не хотелось больше разговаривать. Она просто хотела, чтобы всё это закончилось, чтобы отец вернулся, и они, наконец, поехали домой.

Дверь кабинета снова отворилась, на этот раз пропуская в комнату высокую статную фигуру в дорогом костюме.

Окинув взглядом дочь и охранника, мужчина в дорогом костюме коротко кивнул последнему:

— Благодарю, можете идти.

Охранник, облегчённо вздохнув, проворно скрылся за дверью, оставив отца и дочь наедине. Евгений Васильевич, не говоря ни слова, подошёл к окну, несколько секунд всматриваясь в ночной город. Затем резко обернулся к Марии.

— Объясни мне, что здесь произошло. И постарайся, чтобы твои объяснения меня удовлетворили, Мария Евгеньевна.

Голос его был тихим, но когда Романов называл дочь по имени-отчеству… это предвещало серьёзный разговор. Мария невольно вздрогнула.

Маша поднялась со стула, стараясь смотреть отцу в глаза, но не выдержала и отвела взгляд.

— Я… я просто хотела немного отдохнуть, папа. Мне было скучно дома. Я как в клетке там!

Она замолчала, чувствуя, как слова звучат жалко и неубедительно.

— И что, по-твоему, развлечение состоит в избиении посетителей ночного клуба? Тебя воспитывали для чего-то большего, Мария! Ты — Романова, а ведёшь себя, как… — он запнулся, подбирая слова, чтобы не обидеть дочь слишком сильно, — … как уличная хулиганка.

— Я не хотела драться, папа. Он… он приставал ко мне, — заявила девушка дрожащим голосом. — Я просила его отстать, но он не слушал. Мне пришлось защищаться!