Он не был неуязвим. Он был идеален лишь до первого сбоя в алгоритме, до первого непредсказуемого, идиотского действия. Пока он пытался вырвать застрявшее в камне копьё, я уже был на ногах.

Рыцарь рванул древко на себя. Камень вокруг острия лопнул. Он снова был вооружён. Но его движение было уже на микросекунду медленнее. Он атаковал — не молниеносным уколом, а широким сметающим движением, стремясь отбросить, расчистить пространство. Я не отскакивал. Я упал на колени, позволив сияющей стали просвистеть над головой, и, продолжая движение вперёд, вогнал клинок в то же самое повреждённое колено, теперь уже сбоку, с разворота.

Хруст был громче. Нога рыцаря подломилась окончательно. Он завалился на бок, но, даже падая, его копье совершило ещё три молниеносных выпада: в горло, в грудь, в глаз. Я откатывался, полз, чувствуя, как остриё сдирает кожу с виска. Он был машиной, и машину нужно было не просто ранить — нужно было сломать голову.

Он попытался подняться, опираясь на копье. Его сияние пульсировало неровно, сбивчиво. Я собрал остаток сил в ногах и прыгнул. Не в сторону, не для укола — я влетел в него всем телом, как таран, сбивая с полуподнятой позиции. Мы грохнулись на камень.

Я приподнялся и со всей дури лбом врезал ему в гладкую золотую пластину. Боль ослепила, но я увидел, как поверхность дала тончайшую паутинку трещин. Ещё удар. Ещё. Но уже возникшим в руке кинжалом!

Из-под шлема, из трещин хлынул ослепительный свет. Рыцарь вздрогнул в последний раз, его рука, сжимавшая копье, разжалась. Доспехи потеряли внутреннее свечение, стали просто странной тяжёлой и холодной оболочкой. Системное сообщение вспыхнуло перед глазами… Что-то там про поздравляем и про пять новых уровней, но я его не читал. Я скатился с босса, задыхаясь, и увидел последнюю сцену.

Катя. Она была уже там, где поднимался Игорь. Он, весь в багровом безумном сиянии, смотрел не на неё, а на меня и на поверженного рыцаря. Его лицо исказила не просто ярость, а вселенское детское негодование.

— НЕТ! — его рёв потряс зал. — ЭТО БЫЛ МОЙ! S-РАНГОВЫЙ МАТЕРИАЛ! МОЙ СТРАЖ!

Он даже не увидел её кинжала. Катя не совершала героического прыжка. Она просто подошла сбоку в момент его вопля, когда всё его существо, вся его исполинская мощь была сфокусирована на утрате, и провела лезвием по его горлу. Медленно, методично. Не атака — констатация.

Багровое сияние вокруг Игоря вспыхнуло ослепительно-ярко — и схлопнулось. Он схватился за шею, из-под пальцев хлынула кровь. Его глаза, широко раскрытые, на миг встретились с моими. В них не было боли. Только абсолютное непонимающее изумление. Потом это изумление погасло.