— Бардак везде, — буркнул я, следя, как к Кате подошёл какой-то мужчина. — Просто здесь он… систематический.

— О, а вот и полковник! — танк снова переключил своё внимание. — Черчесов. Брутальный дядька!

— Да ты, как я погляжу, всех знаешь⁈

— Приходится, папа сказал здесь клан делать и территории искать, вот и приходится всё анализировать…

Полковником «ОГО» был мужчина с каменным выражением лица и короткой седой шевелюрой.

Он что-то говорил Кате, указывая жестом на разлом, потом на часы. Его движения были резкими, отрывистыми. Катя слушала, скрестив руки на груди, и лишь изредка коротко кивала.

— Черчесов тут главный по режиму, — тихо пояснил Игорь уже без своей обычной развязности. — Если он скажет: «ничего не было», — значит, ничего не было. Специфический персонаж…

— Типа тогда все эти трупы так и останутся просто трупами? Если он захочет⁈

— Ага…

Затем до нас начали доноситься отдельные куски их диалога.

Катя отчитывалась чётко, без эмоций, голос ровный и глухой от усталости.

— … противник представлял угрозу и был нейтрализован на месте при попытке активации…

— То есть он скрывал свой настоящий ранг? Разве С-ранговый способен на такое⁈

Васильева стояла в метре от полковника, завернувшись в чёрное пальто поверх формы. Она не смотрела на Катю, её глаза были прикованы к разлому, из которого, как на конвейере, продолжали выносить чёрные мешки. Её лицо было пустым, но в этой пустоте читалось что-то тяжёлое, невысказанное.

— Да, — вздохнул Игорь, следя за полковником. — Бумаги подпишет, что произошёл обвал пород. Родственникам выплатят компенсации. Мирные граждане погибли при выполнении работ. Герои, короче.

— Почему? «ОГО» не хотят официального расследования?

— А кому оно нужно? Капризовой? — искренне удивился Игорь. — Или тебе? А может, Алисе⁈

— Мне не нужно. Я знаю, что было.

— Ну вот и всё, — как-то по-житейски развёл руками танк. — В общем, всё как всегда! Классика. Кстати, хочешь, расскажу анекдот про некроманта и снабженца? Там как раз про неучтённые расходники.

Я не успел ответить. Игорь, видимо, решив, что молчание — знак согласия, уже хмыкнул и понизил голос, имитируя разные тембры.

— Приходит некромант на склад, а ему снабженец: «Опять кости просишь? А отчёт за прошлый месяц где? Что значит „они развалились“? Акт списания!» Ну и… — он запнулся, увидев мой взгляд. — Ладно, ладно. Не смешно. Просто, знаешь, когда вот это вот всё, — он махнул рукой в сторону конвейера с телами, — либо шутишь, либо сам в один из этих мешков полезешь. По себе знаю.

Его болтовня, нарочито грубая, была такой же защитой, как и моё молчание. В этом был свой горький юмор: магический танк, наследник питерского клана, разряжал обстановку дурными анекдотами посреди «жести». Может, он и прав — стоит относится ко всему куда проще, иначе можно сойти с ума.