— Знакомься, — сказал Игорь, делая широкий жест. — Это наши. Громила с мечом — Марк, наш фронтлайн. Целитель — Лёха, отвечает за целостность задницы, и всё такое. А это Света, — он кивнул в сторону девушки с арбалетом, — наше главное средство дальнего и точного устрашения. А это Коля, — он указал на мужика, которого я не увидел сразу. И тут…

'Внимание! Дополнительное задание! Спасти родовых охотников семьи Романовых. 4\4.

Ценность награды зависит от количества выживших охотников! Штраф в случае смерти всех целей: ослабление восстановления на 240 часов'.

Хм…

— Коля! Покажись, а! — крикнул Игорь. — Он у нас «ашка», как и Светка!

Коля вышел из тени ангара не сразу. Сначала я увидел дым его сигареты, клубящийся в холодном воздухе, а потом и его самого. С виду — крепкий приземистый мужчина лет тридцати, одетый в поношенную чёрную тактичку без всяких опознавательных знаков. На разгрузке и поясе — не просто ножи и кинжалы, а целая коллекция: клинки разной формы и размера с прямыми и зубчатыми обухами, некоторые рукояти были обмотаны изолентой. Но оружие было лишь деталью.

Главное — его глаза.

Они были светло-серыми, почти прозрачными, и в них не было ни капли той суетливой сосредоточенности или делового азарта, что читались у остальных наёмников. В них была пустота, ровная и бездонная, как лёд на глубоком озере. И в этой пустоте плавала тихая, неугасимая искорка чего-то радостно-беспощадного. Он смотрел на группу, на меня, на весь этот сбор, будто видел не людей, а движущиеся мишени, и этот вид доставлял ему тихое, глубокое удовольствие.

Он молча кивнул в ответ на представление Игоря, его губы на миг растянулись в подобии улыбки, но глаза остались прежними — мёртвыми и заинтересованными одновременно.

Моя внутренняя «чуйка», та самая, что раньше лишь смутно щемила в подобных ситуациях, сейчас сфокусировалась на нём с такой резкой интенсивностью, что у меня похолодели пальцы. Это был не просто ассасин-одиночка с репутацией. В нём жило что-то сломанное, какая-то внутренняя пружина, давно разогнувшаяся не в ту сторону. Игорь называл его «ашкой», равным по рангу арбалетчице Свете, но я был готов поспорить, что в бою этот Коля окажется на голову опаснее любого формально ранжированного бойца.

Его опасность исходила не из силы или скорости, а из того самого взгляда. Он был готов на всё, и правила для него существовали лишь как досадная условность, которую в нужный момент можно проигнорировать.

Не было сомнений, что именно из-за него задание.

— Коля у нас мастер тихого входа и такого же громкого выхода, — с какой-то вымученной бодростью добавил Игорь, словно пытаясь заклеймить продавца в неприметной лавке. — Я его послужной список посмотрел, так сказать… вопросов не имею!