— Мистер Джасвиндер? Пойдёмте, вам выделена отдельная ложа на трибунах. Также вас проводят к вашему спутнику перед боем.

— Но…

— Мы против сбора разведданных на мероприятии. Его светлость допустил прямое нарушение контракта своим распоряжением о шпионаже, мы бы не хотели доводить дело до инцидента.

Растерянного индуса аккуратно, но твёрдо взяли под локоток и увели на трибуны.

Полчаса спустя…

— Уважаемые зрители! Добро пожаловать в четвертьфинал нашего убойного мероприятия! Мы увидели сегодня много красивых боёв, но впереди самое интересное. Четырёхрукий Стен! Демонический стрелок родом прямо из Техаса против Мёртвого Николая! Лёд против пламени! Вы только посмотрите на этих парней!

Трибуны послушно взревели. С неба посыпались сверкающие обрезки бумаги, отчего по рингу забегали солнечные зайчики.

— Стен! Что ты скажешь о своём сопернике?

Свет прожекторов скрестился на невысоком мужчине в широкой кожаной шляпе, а на большом экране появился обсуждаемый стрелок. Высокие сапоги, синие брюки, белоснежная рубашка и кожаная жилетка, украшенная сотней латунных пуговиц. Острое лицо украшали большие тёмные очки и уродовала злобная ухмылка. А ещё в специальной сбруе он таскал с собой сразу четыре револьвера.

— Когда я был маленьким, то мечтал подстрелить Санту и забрать все подарки себе. Мой отец не хотел разрушать настоящее чувство сказки, а может, переживал за целостность своей шкуры, у него не хватило духу сказать мне что Санты не существует.

Голос у стрелка оказался довольно высоким, живым и звонким.

Зрители на трибунах рассмеялись.

— Так что он подарил мне Браунинг тысяча девятьсот двадцать первого года и пять цинков патронов к нему, а потом записал в стрелковый клуб. Пять гребаных лет, пока все дети отмечали рождество с родителями, я сидел на крыше нашего ранчо и выцеливал старика на оленьей упряжке. В последние пару лет я даже смонтировал на крышу списанный после вьетнамской компании радар. Но неуловимый старикашка каждый раз ускользал от меня! И каждый раз с издевательством оставлял мне подарки. То дробовик, то пару револьверов, слишком тяжёлых для меня, верстак для снаряжения патронов! То были прекрасные времена, я научился разносить одной очередью сразу десяток тарелок на расстоянии до мили.

— Ты, должно быть, очень огорчился, когда узнал, что Санты не существует? — поддакнул промоутер.

— О, да! Я огорчился, сильно. До сих пор помню тот рождественский вечер. Отец с друзьями запекал поросёнка на заднем дворе. Стояла безветренная погода, небо ясное, прозрачное. И тут мой радар что-то засёк. Цель, на высоте шести миль! Санта! Точно! Этот ублюдок держался на большой высоте, а в трубу десантировался, видимо, с зенита. И стало понятно почему у меня не получалось. Пулемёт не доставал на такую высоту, если бы не радар, я бы вообще не заметил эту сволочь! Злость и обида душили меня! У меня не было ничего, чтобы достать ублюдка. Эта злость что-то сломала во мне, я ощутил своё оружие, всё разом. Моя воля наполнила патроны. Я почти вертикально задрал ствол и дал очередь, на всю ленту, на все сорок патронов. Ствол пулемёта мгновенно раскалился добела и поплыл, а пули трассёрами прошили, казалось, сами небеса! А потом в воздухе что-то полыхнуло. С дикими воплями я скатился в гостиную и стал одеваться. Санта выпустил парашют, и его несло на ранчо Питерсонов, наших соседней.