Князь перевёл дух, из его голоса уходила ярость.
— Наша земля помнит те страшные времена, лёд живёт на дне обмелевшего моря, которое мы зовём тундрой, а мёртвые звери всё ещё насыщают народы, что живут в тех краях. Мы помним имена Верховного. Мы отдаём дань памяти Морозу, мы помним истинный смысл чёрных камней. И пусть кровь детей больше не кропит ледяные жертвенники, но духи льда всё ещё ходят в набеги, нас ведёт генерал по имени MOROZ, мы уважительно зовём его «DED», это всего лишь титул старшего в семье, но даже у вас, молодых народов, это слово — символ смерти! И не одна вражья армия на просторах моей родины взирает мёртвыми оледеневшими глазами на кристально-чистое небо, в котором нет ничего живого. Сильные войны куда как больше по вкусу голодной твари! И она милостиво засыпает на долгие полгода, и спит тем крепче, чем больше врагов нашей земли она сожрёт!
Волод тяжело откашлялся. Его лицо почти погасло. Зал безмолвствовал.
— Вы, дети тёплого лета, забыли старые сказки. Извратили саму суть предания. Дали истинному владыке имя повелителя странников. И забыли простой факт. Дети, которые получали в дар куски угля, жили. А те, кто нет… их MOROZ уносил в красном мешке, алом от крови… Ель, дерево смерти, одно из немногих, что пережило ту долгую зиму, больше не украшают кишками убитой жертвы, плоть человечью заменили косули и свиньи. А такие мальчики, как дурашка Стен, бросают вызов силе, о сути которой не знают НИЧЕГО! О, да, малыш, сегодня ты встретишься со сказкой лицом к лицу. И у меня сегодня всего лишь один вопрос, или нет — совет. Сынок! Спили мушку. Спили мушку, пока не поздно…
Раздались нервные смешки. Кто-то истерично захихикал, стало слышно, как зарыдала какая-то женщина. Подскочил со своего места Джасвиндер и начал хлопать. Аплодисменты обрушились на ангар лавиной. Люди вставали с мест и хлопали. С их лиц уходил страх и напряжение.
— Вот это накал страстей! Вот это столкновение! Сказка против суровой реальности! Давно на нашем ринге не сходились такие бойцы! Да будет БИТВА!
Промоутер ярился, но зал не реагировал, все взгляды были прикованы к бойцам, что спустились на арену. В полной тишине засветились цепочки рун. И в эту тишину, как камень в безмолвные воды, рухнул удар гонга. И в следующий момент ринг затопило пламя. Огненный вихрь белого огня заполнил весь купол. Жар был такой, что зрители, кто находился ближе всего к арене, отпрянули. Грохотала канонада, словно в огне непрерывно строчил пулемёт. Секунды шли за секундами, пламя не унималось, в огне проступили лики огненных духов, они раскрыли уродливые пасти, и раздался страшный визг. Купол над ареной треснул, но устоял. А потом огонь погас, словно кто-то задул пламя свечи, а в центре ринга в слабом белом свете стала видна жуткая картина. Демонический стрелок застыл статуей. Его тело заледенело, лёд покрывал ноги и доходил до середины груди. В вытянутых руках — пара пистолетов, покрытых инеем. В воздухе висят десятки пуль. И перед ним — Волод, точнее, ледяная копия, которая вонзает в камень ринга свой лом. А за спиной стрелка — другой Волод, живой, но покрытый ранами и ожогами, его длинные волосы почти сгорели, шуба обуглилась, по лицу течёт кровь. Он подходит к своему сопернику со спины, обнимает его, и в его ладонях — пистолеты, которые он выдернул из кобуры Стрелка. Князь смотрит на оружие, его покрытые пузырями губы кривятся в инфернальной улыбке. А потом он вонзает пистолеты в спину соперника. С противным хрустом они пробивают заиндевевшую плоть в районе груди. Тело напрягается, и он поднимает свою жертву над землёй, над головой. Изо рта Стена течёт кровь. На землю падают отколотые руки с зажатыми пистолетами. Замёрзшие до середины бёдер ноги хрустят, остаются на земле. Глаза стрелка, лишённого конечностей, закатываются. Пули со звоном падают на землю.