— Звучит недурно… — выдавил я, так и не сумев улыбнуться.
— Ей было необходимо, — совершенно серьёзно кивнул Гвоздодёр, продолжающий изучать меня через дверную амбразуру.
— Как ты определил?
— Без труда, терюнаши. Она была… подавленной. И дюже сонной. Знаешь, совсем не похожей на ту боевую сучку, что бросилась через весь Бонжур на Саку-Харухейфа прикрывать тебя в драке.
Я не удержал приподнявшуюся бровь. Оставалось надеяться, что Гвоздодёр расшифрует эту реакцию по-своему. Потому что да, пунчи, ты кое-чего о нашей общей знакомой ещё не знаешь…
Хмыкнув, я задумчиво потёр подбородок. Произнёс словно бы в никуда:
— У меня в комнате есть бутылка паймы.
Чу-ха смерил меня долгим взглядом.
— Обожди.
Скрылся за дверью, похлопал дверцами шкафа, но уже через несколько секунд юрко покинул наблюдательный пост и щёлкнул замком.
— Надеюсь, терю, у тебя хватит ума не растрепать госпоже Лоло?
— Обижаешь.
п.4.; г.9; ч.2
Мы вошли в комнату, в которой всё ещё витал запах Ч’айи. Рюкзак полетел на кровать, рядом упали пальто и перчатки. Выудив из сумки припасённую бутылку, я придвинул два стула к узкому столику с пищевым комбайном. Гвоздодёр, не теряя времени, отыскал в тумбе пару пиал, протёр салфеткой.
Наливал я, двумя руками и в лёгком вежливом поклоне, внимательно наблюдая за реакцией чу-ха. К моему уважению, тот не повёл усами, даже когда набулькалась половина. Отсалютовав вверх, мы традиционно прикоснулись пальцами к пиалам друг друга, и сделали по глубокому глотку.
Он сел, я остался стоять. Он смотрел в дверь, я изучал настенную панель, перед которой расчёсывалась Ч’айя. Он задумчиво поиграл кончиком хвоста, я смачно хрустнул пальцами.
Наконец пайма подействовала, мягко увеличив температуру в комнате и душе .
Гвоздодёр спросил меня, не было ли неприятностей с моими срочными делами. Я без проблем соврал, ответно расспросив про обратную дорогу в уютный дом. Гвоздодёр вознёс короткую молитву Чооте Пар за удачливое покровительство, и я согласно приложил ладонь ко лбу. Мы выпили ещё по глотку. Затем вспомнилось важное, и на кровати появилась подаренная Нискиричем шкатулка.
Раскладывая набор для чистки и починки оружия, я вопросительно поднял бровь:
— Не возражаешь?
— Ничуть, — ответил чу-ха, и плеснул нам ещё немного.
Потом я спросил его, как давно он работает на Заботливую Лоло. Он ответил, причём на удивление охотно, рассказав весьма занятную историю появления среди Чёрных Юбок. Следом он спросил, как меня вообще угораздило уродиться на свет таким страшненьким.
Прекратив смеяться (Гвоздодёр всё это время супился, безрезультатно пытаясь расшифровать причину веселья и найти в ней возможную угрозу), я кратко (очень кратко) пересказал ему всё, что сам знал до первой встречи с джинкина-там.