Второй даже не успевает сообразить, что стряслось. Замирает, ошалело уставившись на лежащего приятеля с красной дыркой у основания черепа. Начинает поворачиваться, и «Молот» прошивает аккуратное отверстие в его вшивом виске.
Три секунды, три выстрела, шелест опадающих тел.
В переулке снова наступает тишина.
Пикири и Ганкона продолжают неторопливое шествие, придерживая друг друга под локти, нескладно распевая заунывный храмовный гимн, и так и не осознав, что случилось за их спинами.
Перешагиваю трупы, от которых воняет так, словно они пролежали тут уже месяц. Бросаю внимательные взгляды на фасады надвинувшихся комплеблоков, на тёмные окна и пустые балконы.
Всё тихо, всё спокойно. Улица получила новую пищу, а гигантское гнездо не заметило потерю парочки неудачливых обитателей.
Снова разорвав дистанцию до предельной, ещё пять минут провожаю стариков до станции транзита. Убеждаюсь, что оба благополучно спустились под землю, отступаю в тень, перезаряжаю башер, и, слегка пошатываясь, направляюсь в «Кусок угля».
Глава 14 ТЫ ЧТО, РАССТРОЕН?
Пузырь взорвался в вихре такого визга, пощелкиваний, рычания и воплей, что заложило уши и начисто перекрыло грохот пальбы в считанных метрах за стеной. Глаберы скакали, будто детёныши, а господин Шау рассматривал их с видом довольного и очень гордого папашки. Ухватил себя за веко, вывернул, мазнул кончиком пальца.
— Отличная работа, господин Зикро! — произнёс он и приложил сомкнутые ладони ко лбу, словно бы одна из этих лап совсем недавно вовсе не сжимала башер. — Вы все отлично постарались, новые мицели-йодда «Диктата», и ваши старания будут многократно вознаграждены! Работу завершат штатные глаберы казоку, а вы можете…
Ещё секунду назад мне казалось, что громче вопить нельзя. Но стая взвилась в новом, ещё более оглушительном ликовании. Наверное, такое же сейчас происходило на трибунах «Абиман Арены», где гремели финальные битвы штормбольного состязания.
Ч’айя улыбнулась мне, кивнула и… вдруг подмигнула.
Не дав опомниться, лёгкой походкой уплыла к автоматам с закусками и включила вариться порцию чинги. Словно это послужило сигналом, туда же рванули все двадцать семь «голых землекопов», уже через мгновение жадно пичкая себя чингой, «Камуяпи» и питательными батончиками.
Я с улыбкой наблюдал. Ну, то есть в надежде, что с улыбкой — на самом деле не уверен, на что была похожа эта измученная гримаса. Подмечал красные глаза, обвисшие усы, пятна пота на спинах и общую опустошённость жестов. Пока кто-то пил пайму и пялился на сражение, для кого-то в этом куполе миновала целая вечность.