А что? Пусть теперь отдувается, ведь если не с разрешения гроссмейстера, то с его молчаливого согласия водники развлекаются над ни в чём не повинными адептами других факультетов.
Леклер в углу как-то странно хрюкнул, гроссмейстер Адельядо нехорошо прищурился, явно формируя в голове список наказаний для шутника, а король, представив главу Академии с зелёными волосами и такой же красивой бородой, откровенно заулыбался.
Глава 23
— На самом деле зелёные волосы — это просто отличительный признак излишней болтливости, — вернул шпильку гроссмейстер. — Чем больше адепт произносит ерунды, тем зеленее его шевелюра.
При этих словах Тео — практически образец благоразумия, шумно засопел. А Дилль, проигнорировав завуалированную угрозу, сказал:
— Ваше Величество, господин гроссмейстер изволит шутить. Просто особо одарённые и умелые адепты должны выделяться из общей массы, вот нас с Теовульфом и наградили таким отличительным признаком.
Теперь уже гроссмейстер шумно задышал — Дилль даже забеспокоился, не перегнул ли он палку? Вдруг гроссмейстер решит превратить его в какое-нибудь малопривлекательное существо вроде паукособаки, которыми, говорят, кишат западные горы? К счастью, король рассмеялся и сказал:
— Адельядо, не надо раздувать ноздри. Весёлая шутка — лучшее завершение тяжёлого вечера.
— Теперь вы видите, Ваше Величество, как мне тяжко приходится? — патетически взмахнул руками гроссмейстер. — Представьте себе, что вытворяют мои адепты в стенах Академии, если даже в присутствии короля они умудряются вести себя столь нахально. А эти двое — в первых рядах.
— Что, действительно?
— Да, — хмыкнул Адельядо. — К сожалению, они в первых рядах не только в магических дисциплинах. В отработке наказаний им равных тоже трудно сыскать — у каждого по десятку в очереди на исполнение. А у этого мелкого нахалёныша даже два десятка. И, возможно, скоро число штрафов удвоится. Ваше Величество, вы, как их опекун, должны повлиять на подопечных.
«Мелкий нахалёныш» сделал самую умильную физиономию, на которую только был способен. Тео придал лицу выражение оскорблённой невинности.
— Повлияю, — усмехнулся король, которого, разумеется, физиономические упражнения адептов ничуть не обманули. — А пока…
В этот момент из-за дверей в приёмную послышался чей-то разговор. Точнее, слышались громкие вопли, в которые королевский камердинер пытался вставить хоть слово.
— А я тебе говорю, что это не терпит! — орал кто-то за дверями. — Тупица, речь идёт о жизни и смерти короля.
— Но Его Величество занят…
— Уйди с дороги, остолоп! Я должен видеть короля! Немедленно!