Отбросив досужие мысли, я покосился на труп старика.

Стопроцентный труп. Мои суперкрутые целительные умения не смогут сделать его чуточку живым. Конечно, можно попытаться припомнить некоторые энергетические контуры из прошлой жизни, наложить их на умения из жизни этой, и… В теории что-то может получиться. На практике же — я даже пробовать не буду. Терпеть не могу некромантию, и в прошлом изучал её лишь для того, чтобы знать, как наиболее эффективно с ней бороться.

— Ладно, — вздохнул я. — Сдох дед и хер с ним.

— Вот и помер дед Тагир… Да и… остался с ним… — грустно пропел мой брательник, подходя к нам и состроив скорбное выражение лица.

Эммануэль, настолько близко не знакомый с современными русскими-народными песнями, удивлённо уставился на Александра. Я же ещё раз взглянул на Касимовского. Поморщился.

Если бы я «поработал» с Тагиром Касимовским, возможно, выведал бы гораздо больше информации.

Но, как сложилось — так сложилось. На Эммануэля я не злюсь — по словам Ольги Фаиновны и моего брата, французский принц в самом деле «только спросил». И если на первый вопрос, ослабленный и сломленный моей техникой старик ответил, то на второй — относительно личности главы Ордена, ответить физически не смог. Что это значит?

Правильно — в голове Старшего Магистра стоял сложный ментальный блок, убивающий, если попытаться слить «запечатанную» информацию. Сломленный старик не сопротивлялся и всё бы рассказал, но не смог.

Эх, а будь я рядом, «подхватил» бы его мозги своим Даром и смог бы нивелировать действие ментального блока.

Жёсткая и бесповоротная техника. В этом вопросе мой энергетический паразит гораздо мягче — он постепенно наращивает боль, если носитель пытается сделать то, что ему запрещено. И, если носитель отступит — боль погаснет.

— Ладно, уважаемые, давайте поговорим с остальными, — собравшись с мыслями, изрёк я. — Нам с Лизой скоро возвращаться.

* * *

— Ваше Высочество, хочу ещё раз поблагодарить за всё, что вы сделали для моей семьи и Франции, — с достоинством проговорил Эммануэль и обозначил поклон.

Компанией в три Богоподобных принца мы стояли чуть поодаль от дома, под огромной разлапистой сосной.

— Да ладно, — усмехнулся я. — Мы ж союзники, а не просто родственники.

Я пожал ему руку.

— Удачной дороги вам, — серьёзно проговорил он. — Я со своей стороны сделаю всё от меня зависящее, чтобы вы встретились с бароном Мурашовым.

— Не сомневаюсь, цветочный брат, — кивнул я. А затем тоже посерьёзнел и добавил: — С Бекингемом аккуратнее. Нам нужно убедиться, на чьей он стороне, не выдав себя раньше срока.