Так на Пустоши стали возвращаться люди, собираясь в банды, а потом и организованные бригады со своими уставами и правилами. Те, кто отворачивался от церковных запретов и рисковал жизнью, спускаясь вниз при свете смоляных факелов и ненадежных магических ламп. Абсолютное большинство из них погибало страшной смертью. Кто-то не успевал подняться наверх и попадал под очередную метаморфозу подземелий, эта участь была намного страшнее смерти. А те немногие, кто избегал всех угроз и оказывался удачлив, становились очень богатыми людьми.
Шло время. Поколения «смоляных» открыли, что и сами по себе чудища могут быть полезными — из отдельных органов и желез получались полезные вытяжки и эликсиры. «Смоляные» осваивали все новые промыслы, делились по роду занятий и даже устраивали охоты для сильных мира сего, которым наскучила прежняя неопасная добыча.
Так сформировался новый порядок и новое равновесие. Из Королевств являлись люди, обратно тек не слишком широкий, но стабильный ручеек Профита. В последние годы, впрочем, баланс нарушился. Подземного золота становилось меньше, ощутимо меньше, как будто смертельная кладовая наконец-то оскудевала. А вот людей наоборот, все больше. Тех, кто искал не богатства, а новой жизни, более сытой и привольной.
Жизнь менялась не только на пустынных землях. Все крепче сжимала длань Церковь Пантократора, требуя безусловного поклонения и признания всех атрибутов Создателя. Королевства, оправившиеся после катастрофы давней поры, все прочнее сдавливали подданных налогами и податями. Земля дорожала, а труд наоборот, дешевел. Теперь уже не работа искала человека, как в прежние времена, а человек рыскал в поисках хоть какого-то заработка. И для тех, кто уже отчаялся обрести место в мире Королевств, оставалась последняя возможность. Потому что на Пустошах было много опасностей, но еще — много свободной земли и возможностей для храброго человека. А также мало законов и полное безразличие к вопросам веры.
Прежде в год на пустынные земли приходили десятки человек. Теперь — сотни. Судя по всему, скоро тысячи голодных и отчаявшихся начнут пробираться через горные проходы. Уже сейчас «смоляные» убивали больше друг друга, нежели подземную нечисть. А потом… Потом будет только хуже.
Сантели это хорошо понимал. Бригадир вообще, судя по всему, оказался очень умен и думал далеко наперед. Его предложение заслуживало самого пристального внимания. Однако Шарлею было непросто принять, что поиски самого глухого, самого забытого Пантократором уголка Ойкумены привели его… сюда. В мир, буквально кипевший конфликтом и жизнью. К очередным нанимателям и новым боям. Поэтому бретер не сказал бригадиру ни да, ни нет, отложив решение. А Сантели в свою очередь выразился предельно ясно — его предложение действует до первого предрассветного часа следующего дня. Как только луна склонится на последнюю четверть небесного пути, оно будет считаться отозванным, и бригада отправится в путь. С новым бойцом или без.