— Случается подобное, — отозвался Шарлей, тщательно контролируя голос.

— Да. Но затем случилось так, что один боном задолжал бретеру. А может быть и не задолжал… разное говорили. Но, так или иначе, бретер решил, что аристократ должен ему, ибо обокрал. А поскольку украдено оказалось не имущество, не деньги и даже не честь, фехтовальщик снял со стены меч. Тот самый, который не трогал много лет.

— Бретер наверняка погиб, — Шарлей обозначил пожатие плечами, едва заметно. — Высокое искусство требует ежедневной практики.

— Да, это верно, — согласился Раньян. — Но тот человек был слишком хорош. И ему были должны слишком много. Он взыскал долг с лихвой. Говорили, в ту ночь бретер убил девятнадцать человек

— Многовато. Воистину, то был великий фехтовальщик, — легкая, безразличная улыбка примерзла к лицу Шарлея. — А давно это случилось?

— Не очень. Менее года назад.

— А что было потом?

— Он ушел, — теперь Раньян чуть заметно пожал плечами. — И это разумно, иначе его ждало бы колесование. Рассказывали, что бретер впоследствии умер от ран.

— Я уверен, что так и было, — вынес решение седой боец. — Кстати… — Шарлей снова пригладил ус. — Я тоже вспомнил историю. И вот что занимательно, она так же про фехтовальщика с непростой судьбой. Хотите послушать?

— Это было бы интересно.

— К сожалению, я скверный рассказчик, — заранее извинился Шарлей. — Итак, жил-был бретер… Достаточно юный, хотя мальчиком его назвать было уже нельзя. Он заслужил грамоту братства, однако не имел патента на преподавание. Но притом держал собственный зал в одном городке, название которого я запамятовал. Формально сей достойный муж не учил фехтованию, а продавал услуги партнера для тренировки. То есть всего лишь помогал опытным воинам немного улучшить свое мастерство в равных учебных поединках. Оговорка сомнительная, но он был осторожен, тщательно отбирал учеников, исправно платил все подати, так что нареканий не возникало.

Раньян сложил руки, кулак в кулак, и сжал губы до состояния двух бледных ниточек.

— И тут в нашу историю трагически вмешивается политика… — Шарлей сделал драматическую паузу. — Дело в том, что супруга местного Ovenjulegur’а…

— Достаточно, — обрезал Раньян. — Простите, эту историю я уже слышал.

— Как пожелаете.

С полминуты они сидели молча, глядели исподлобья.

— Что ж, ветер приносит разные сказки, — наконец заключил Раньян. — О разных… сказочных и несуществующих, а, следовательно, легендарных людях.

— Да, — согласился Шарлей. — Не будем их вспоминать. Пусть сказки остаются сказками.

Раньян легко поднялся, подтянул перчатки — жест скорее для того, чтобы обозначить еще одну паузу, нежели продиктованный насущной необходимостью.