Побледневшие бойцы исчезли быстрее, чем я успел перевести дух. Наверное, представили каких размеров должен быть катаклизм, чтобы о нём сообщал лично "генерал". Заблокировав двери изнутри, я уныло оглядел сотни мигающих огоньков. Стоило оставить одного радиста, знающего, какие кнопки нажимать. Не пришлось бы полчаса возиться с толстым талмудом "Руководство станции связи 4.71". Зато разминая затекшую шею, заметил плашку на своей необъятной груди. Батаев, такая у меня фамилия. Есть с чего начать вступительную речь. Убедившись, что станция настроена на всех командиров охраны, я пододвинул микрофон ближе:

— Гхм, говорит Батаев. Всем отрядам: общий сбор на восьмом уровне. Замечена угроза безопасности базы. Повторяю…

Наверняка для этого есть коды, позывные, но мне лень было разбираться во всём этом. Надеюсь, авторитета личности хватит. Зачитав речь ещё трижды, я задумался над тем, что делать дальше. Пора возвращаться в Наташу, но если оставить "генерала" с оборудованием, он тут же отменит приказ. Начальник таскал с собой остро наточенный кортик, но глупо повторять то, что я провернул с лысым тренером. Не хочется терять последний леденец регенерации. Полоса удачи не продлится долго, лечение мне ещё пригодится.

С трудом выломав кнопки рации, я вытянул из недр прибора провода. Не найдя им лучшего применения, разбил экранную панель двери и воткнул их в искрящуюся мешанину. Эффект получился взрывной. Пройдя через нервы, ток выкинул меня из Батаева. Впрочем, я был даже ему благодарен. Судя по скрючившемуся в судорогах телу, "генерал" сейчас переживал сильнейший сердечный приступ. И я вовсе не горел желанием разделять его боль.

Возвращаясь в себя, я облетел этаж и убедился, что все спокойно. Безликие однообразные стены коридоров озарялись вспышками тревоги, но никто на них не реагировал. Охрана, натасканная тысячами тренировок, скрупулёзно выполняла приказ генерала. Втянувшись в Наташу, подавил начинающуюся тошноту.

— Путь свободен!

Резко вскочив, я широко расставил ноги и завалился на плечо Павла. Всё ещё казалось, что я толстяк, которому проще согнуть колени, чем наклониться. Другой центр тяжести, иные габариты. Мозг привыкал, но не так быстро, как хотелось бы. Поймав участливый взгляд доктора, я покачал головой. Не время объясняться перед пешками. Чужие фигуры слишком близко, второй раз трюк с подставным генералом не сработает.

Прежде чем уйти, я покопался в своих вещах. Машина урчала, маня открытой пастью. Никогда не прощу себе, если не попробую. Белую карточку, холодящую магией пальцы, механизм проглотил с низким урчанием. Шестерёнки завертелись быстрее.