Разблокировав двери, я легко побежал по коридору, не чувствуя нагрузки. Второй сигнал не ощущался из чужой оболочки, но я помнил, откуда он шёл, и быстро сориентировался по настенным указателям. Ровные ряды кроватей, которые я заметил на экранах, могли принадлежать только больничной палате. Зайдя в помещение с характерным крестом, я отыскал свою цель. Нескладный молодой врач, потеряно озирающийся вокруг. Перепрыгнув через разделяющую нас стойку, я протянул ему руку. Парень рассеянно пожал её, но я не провалился в его мысли. Дьявол, это всё усложняет. Для того чтобы понять, чем важен парнишка, нужно прочитать сознание. Причём, не сжимающиеся от ужаса кричащие ошметки, а нормальный поток мыслей. Значит, вселение исключено.

— Вам помочь, тренер?

Я осознал, что все ещё крепко сжимаю его ладонь.

— Тебя хочет видеть Наташа, малыш. Поторопись.

— Да почему меня все называют малышом, мне тридцать лет, в конце концов! — взорвался врач, смешно надув щеки. — Кто такая Наташа и как её найти?

Интересный вопрос. Вот и первый минус астральной проекции. Где я вообще сижу? Точнее, беззащитно валяюсь, закатив глаза. Надеюсь, кабинет заперт изнутри.

— Спросите у коллег, как найти Куратора. Начальство надо знать!

— Куратор? Это насчёт блондинки, которая взяла амнезиак без записи? Послушайте, я тут первую неделю. Если не считать месяца, когда я сидел в тёмной комнате и зубрил инструкции. Ваши порядки запутаннее моей докторской по неврологии…

Он всё болтал, но я уже не слушал. У меня хватало своих проблем. Я вдруг понял, что не могу просто покинуть сознание качка. Как быстро лысый побежит жаловаться на странное недомогание? Да, он не знает, кто именно захватил его тело, но глупо оставлять настолько жирный след. Это слишком опасно. Жаль конечно, такому могучему телу стоило найти лучшее применение. Тяжело вздохнув, я наклонился и сграбастал скальпель с каталки.

— Хей, положи на место!

— Не шуми, малыш. Скажи лучше: где туалет?

Уборная оказалась рядом, в этом же помещении. Пациентам и медбратьям, выносящим утки, тяжело бегать по коридорам. Закрывшись в одной из кабинок, я достал ворованный инструмент. Острый, как и полагается. Тренер затих, уловив мой мрачный настрой.

Самоубийство даётся тяжело. Даже в самые беспросветные времена у меня не хватало сил покончить с собой. А если бы хватило, вскрытие вен — худший способ. Я скорее выберу прыжок с большой высоты или пулю в висок. Резать самого себя, истекать кровью: это слишком долго и достаточно грязно. К тому же не зная нюансов, можно выжить, и всё придётся повторять заново. Больница в двух шагах, раны зашьют быстро. Я смутно помнил, что резать надо вдоль, а не поперёк. Брр, мерзость.