Ещё поворот, последний коридор. Это была славная битва. Погибшие наверняка так не считали, но я многому научился и даже нашёл частичку истинного себя. Жаль, что всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Ментальная усталость навалилась с удвоенной силой, и я не видел смысла сражаться дальше. Оставался ещё верзила с револьвером, но прогрессирующая апатия мешала трезво мыслить. Всё, на что меня хватило — залететь в тело Наташи и свернуться клубочком, ожидая своей участи.

Антураж сработал. Я понял это уже по тому, что послушники не закидали кабинет взрывчаткой. Они подбежали к телу Константина, возбужденно перешептываясь. Из-за шума экранов я не понял о чем речь. Неуверенно переминались у стола. Сегодня я видел своих врагов с десятков ракурсов, но вот так снизу получилось впервые. Их толстые коричневые робы плохо подходили тёплым помещениям. Страдая от жары, послушники носили летние сандалии на босую ногу.

Мысли тяжело ворочались, словно мельничные жернова. Пистолет так и остался лежать на ковре, благополучно забытый. Протянув пальцы, я коснулся ближайшей лодыжки. Попался! Я не успел осознать, насколько это плохая идея: мимо прокатилась моя отрубленная кисть. Один взмах меча, и я уже калека. Обожаю свою новую жизнь полную приключений. Боль ударила по нервам и, стараясь сбежать от неё, я рванулся прочь из тела.

События понеслись с дикой скоростью. Я без труда вошёл в сознание послушника. Поразительно, какой слабый разум, никакой защиты. Поднял меч, но прямо у лица качнулись проклятые часы и меня выбило. Впрочем кое-чего я добился: враги скрестили оружие, отвлекшись от стола. Дальше, правда, всё пошло не по сценарию. Вместо того, чтобы сражаться, мужчина в которого я вселился, опустился на колени и размашисто перекрестился. Его напарник без колебаний срубил собрату голову. Суровые они ребята, ничего не скажешь.

Зависнув в воздухе, я бессильно наблюдал, как последний священнослужитель заносит окровавленное лезвие над столом. Бесполезно, всё бесполезно. Куда меня понесло? Сидел бы сейчас в съемной квартире, прикрываясь Цоями. В тишине, окружающей астральную проекцию, я не услышал выстрелов, зато отлично увидел, как кровь толчками выплескивается из послушника. Очень много крови. В дверном проёме стоял здоровяк и жал на курок револьвера, хотя патроны уже давно закончились. Похоже, нервы сдают не только у меня.

Забавно, что помог мне именно тот, в кого я ни разу не вселялся. Будь я чуть суевернее, счёл бы это знаком свыше. Однако сейчас совпадения последнее, что меня интересовало. Втянувшись в Наташу, я заорал, стараясь перекричать шипение белого шума, но получался лишь затравленный писк. Схватив здоровой рукой отрубленную кисть, изо всех сил метнул её к двери. Это было последнее, что я сделал, прежде чем провалиться в блаженное небытие.