Интерес? Сложная эмоция, многоуровневая. Его нужно создавать, возгонять внутри себя. Прежде чем посвятить жизнь оккультизму, я долго “созревал”. Можно опереться на желание исследовать объекты. Если удастся вернуть былой азарт, это займет меня на какое-то время. Вокруг осталось еще много неизведанного, мистического. Но пока что я слишком слаб для этого. Нет интереса.

Моё состояние напоминало затяжную беспросветную депрессию. В обычной ситуации я бы сходил в кинотеатр, прочел развлекательную книжку, отвлёкся от реальности. Но вести жизнь затравленного зверя и бороться за существование куда тяжелее, чем сражаться с рутиной. Сейчас раствориться в простых развлечениях не выйдет, и упадническое настроение только усугубится.

Так я попал в западню, в которую загнал себя сам. Никто не предупреждал, что за жаждой приключений скрывается настолько глубокий кризис. Я просто лежал, рассматривая потолок. Не знаю, как много времени прошло. Иногда заходили врачи и кормили меня с ложечки. Что-то рассказывали про посттравматический синдром и работу в группе. Не подозревая, насколько плачевно моё состояние. Пока сквозь серость не пробился грубый бас:

— Слышь, милашка, ты долго ещё будешь валяться? Я, конечно, не спец, но бардак в твоём кабинете нужно прибрать.

Я перевёл взгляд с потолка на сидящего рядом здоровяка. Когда он пришёл, сколько уже сидит? Я стал жутко рассеянным, собирая личность по кусочкам.

— Как тебя зовут?

— Думал, никогда не спросишь: Павел. Приятно познакомиться.

Занятное совпадение.

— Ты мечтаешь стать Мистером Вселенная, Павел?

— Че?

— Забудь. Моё имя…

— Наташа, сам знаю. Давай очухивайся уже. Надо выбираться. Доктора в последнее время нервные. А это плохой знак.

Неожиданно он залепил мне пощечину. Хлестко и быстро, я даже не успел взглянуть на его мысли. Возможно, боль подействовала бы, но моё тело не потеряло чувствительность от лекарств. В любом случае, надолго этого не хватит. Испытав сильный дискомфорт, я просто убегу, покинув телесную оболочку. Боли нет, это миф.

— Я раньше видел такой взгляд, милашка. У юнцов, болтающихся в петле. Возьми себя в руки! Ты обещала вытащить меня отсюда.

Мне с трудом удалось убедить себя дослушать его до конца. Обязательства? Да, это хорошая цель. Светлая. Мёртвым священникам бы понравилась. Помнится, я недавно об этом размышлял: удовольствие отдавать другим. Но это так утомительно и противоестественно. Навязанные обществом ценности, вроде альтруизма. Зачем мне это? Я ничего никому не должен.

И все-таки, слова преступника пробудили во мне слабенький гнев. Простенькое чувство, но горячее и мощное. Я редко злился, быстро остывая. Так что, огонь ненависти вскоре утих. Перед смертью дав жизнь тусклому, но более подходящему мне чувству. Гордыне. В отличие от остальных иллюзий, она не исчезала, поселившись где-то за областью глаз. Какого демона это ничтожество себе позволяет?