Закулисье раменной оказалось интереснее, чем в кондитерской. На кухне всё шипело, шкворчало, разрезали лапшу и шинковали овощи. Стараясь не задеть поваров, мы миновали отдел готовки, складское помещение и прошли в кабинет отца семейства — Мистера Чанга. Не знаю, почему все называли его именно так, но приставка Мистер прилипла к мужчине сильнее фамилии. Полненький смешной человечек с сединой, постоянно суетящийся и о чём-то беспокоящийся. Несмотря на такую внешность, в семье Цой он был царь и бог. Его указания выполнялись неукоснительно, как и положено в традиционном корейском роду. С дисциплиной и подчиненностью у этого народа всё впорядке.

— Доблое утло, Селгей-сан, — старый кореец никак не мог привыкнуть к русскому говору и коверкал слова.

— Доброе, Мистер Чанг.

— Мине передали скатулку, для тибя. Удифительная вещь.

Странно, что девушка присутствует при разговоре. Как только я решил об этом спросить, раскрылась дверь и в небольшую комнату зашло семейство Цой в полном составе: два молодых человека, четыре дочери и сама Люн. Они молчаливо встали у стен. Прямо дежавю.

— Знаете, у меня уже был сегодня похожий разговор. Вы, случаем, не работаете на Фонд?

— Фонд? Чито ты снаешь о Фонде? — старичок в волнении вскочил и подбежал ко мне.

Видимо, шкатулку так просто не отдадут. Значит, попробуем по-другому. Всё равно корявая речь Мистера Чанга меня утомила. Схватив пухлое запястье, я увидел его сознание. Точнее, прочитал. Разум старика оказался самым упорядоченным из всех, виденных мной ранее. Он напоминал бегущую строку в аэропорту. Если мысль волновала Чанга, она печаталась большими буквами, иногда окрашиваясь в цвет какой-нибудь эмоции. Однако чаще всего буквы были белые и на хорошем русском языке. Мой мозг адаптировал идеи корейца лучше любого переводчика. Только сейчас осознал, какие лингвистические горизонты открывает магия разума. Да я же теперь полиглот! Расслабившись, принялся читать строку:

Четыре артефакта за последний год и сильнейший мы получили случайно. Не из разорительных экспедиций, а благодаря личному знакомству. Надеюсь, он не связан с Фондом. Нельзя конфликтовать с Куратором. Но шкатулку должны хранить именно мы. В ней столько магии! Фонд просто похоронит её в своих архивах. Почему он молчит? Трогает меня, закатив глаза. Приступ? Зря я на него давил. Если вызовем скорую в заведение, это повредит нашей репутации. Сколько предложить за шкатулку? Тысяч двести должно быть достаточно, он не выглядит богатым.

Почему не все так мыслят? Чётко, понятно и о нужных мне вещах. Я читал его словно открытую книгу.