Я на какое-то время замолчал, изучая реакцию троицы. Кажется, теперь даже Эсгон начал сомневаться. Это хорошо, мне он нравился несмотря на все его недостатки. И не хотелось бы делать с ним то, что я собирался сделать с теми, кто проверку не пройдет.

— И какой выбор ты сделал? — не выдержал ожидания Фройч.

— Сделал вид, что собираюсь переспать с его дочерью. Погасил в покоях все свечи, уложил принцессу в постель и велел ждать. А сам же вышел за дверь, где стояли на посту мои ребята. Одного из них я попросил прикинуться мной на пару часов. Он был совсем не против. Мы быстро переоделись, и он отправился в постель к принцессе, а я постоял вместо него пару часов на посту. После же я вернулся к принцессе и как не в чем ни бывало, уснул, — я улыбнулся, развел руками: — Эльвурт, как и его дочь обмана не заметили. На следующий день этот дурак был такой радостный и довольный, что без промедления сделал все, что мне от него нужно было. Насколько знаю, принцессе к счастью не удалось забеременеть даже от гвардейца. Вот такая история, — я лукаво улыбнулся, а затем спросил: — Так что, Боров, я прошел твою проверку?

Ответ был не нужен. По глазам здоровяка видел, что прошел. Во время рассказа его кустистые брови только все выше и выше ползли вверх от удивления. И все же Боров вдруг резко посерьезнел и буркнул:

— Нет. Вот главный вопрос: как звали этого гвардейца?

Всех своих приближенных, в том числе и парней из Алмазных копий я знал в лицо и поименно, и потому сразу же ответил:

— Баорин Густ.

Боров шумно и одновременно ошеломленно выдохнул, слегка присев и упершись руками в собственные колени.

— Сожри меня демоны, если передо мной на самом деле не Ананд Несокрушимый! — потрясенно воскликнул он и покосился на Эсгона, который все еще изображал недоверие.

Но я-то видел, что он очень, о-о-о-очень колеблется в решении и чисто из упрямства не желает признавать, что верит.

— Ты эту байку каждый раз травишь, как переберешь, — пробурчал недовольно Эсгон.

— Может и так, — согласился Боров, — но таких деталей я и сам не знал. И вот что, скажи, — Боров сощурил глаза: — я хоть раз упомянул имя своего предка?

Эсгон нахмурился и призадумался.

— То-то и оно! — воскликнул Боров. — Потому что имени я никогда не называл. Просто говорил предок, прапрадед и все такое. А потому что — это история нашей семьи, можно сказать, наше достояние. Нигде: ни в летописях, ни в легендах о Несокрушимом о ней не упоминается.

— Я попросил Баорина держать это в секрете, а он, получается, все-таки рассказал, — задумчиво поджал я губы.