Кройц был одет по-простому, куда скромнее даже, чем его друзья. Явно надеялся, что никто не узнает, что брат императрицы ходит в подобные заведения. Маскировка, конечно, так себе.
Но то, что он здесь, кстати, не очень хорошо. Если заметит Хагена, возможно, узнает меня, слишком уж подросшего с нашей последней встречи. Этот крысеныш наверняка заподозрит неладное. Да и наши с ним старые счеты — он наверняка просто так не оставит меня в покое.
Хаг его тоже увидел и заметно напрягся. Но тут спустилась с верхнего этажа женщина в красном платье и поманила их игривым взглядом, и тогда вся компания к нашему облегчению тут же ушла за ней.
Затем в «Золотую чашу» зашел «Лимар».
Хаг было чуть не подорвался и уже призвал к грани ветра, как я рывком усадил его обратно.
— Сядь. Это не он.
Хаген вытаращил полные непонимания и неодобрения глаза, затем медленно перевел взгляд на «Лимара». Голубой камзол с золотой вышивкой, парчовые штаны, лже-Лимар вальяжно шагал к барной стойке, изображая легкое опьянение. Получалось вполне правдоподобно. А Тунайт, оказывается, прирожденный актер.
До Хагена наконец дошло. Он ошарашенно вытаращил глаза:
— Как он это?… — договорить он не успел, на весь зал раздалось громкое и заносчивое:
— Плесни-ка мне вашей самой дорогой выпивки!
Выкрик «Лимара» привлек внимание посетителей. Так и задумывалось.
Глава 18
Стоявший за баром крепкий мужчина средних лет окинул его придирчивым взглядом, явно оценивая его платежеспособность, а затем ловко поставил большой стакан на стойку и снял с полки хрустальную бутылку с темно-коричневой жидкостью. Наверняка решил налить биргинского сумарса — нечто вроде земного коньяка. Действительно, недешёвая выпивка и к несчастью для «Золотой чаши» никто ее оплачивать не собирается.
«Лимар» ухватил стакан, резко повернулся к посетителям и громко объявил:
— Господа! — он зловеще оскалился и, изображая пьяную речь, не скрывая злого сарказма, продолжил: — Сегодня вся столица празднует зарождение во чреве императрицы нового наследника трона! — он оскалился еще сильнее и слегка покачнулся: — Это надо праздновать! Радость-то какая! Это отличные новости! Не-е-е… Это самые восхи-хи… восхи… восхи-ни-тительные новости, которые мне доводилось слышать! Теперь у Виреборна есть надежда…
Он недоговорил, залпом опрокинул стакан и с горечью воскликнул:
— Ай! Да какая к Шаргану надежда! Чертов узурпатор со своими ублюдками… Они заняли мое место! Мое! — он с силой ударил себя в грудь, бешено вытаращил глаза и тут же устало их сощурил. На мгновение Тунайт взглянул на меня, явно желая увидеть одобрение, и я едва заметно кивнул.