Но… я Эмберхарт.

Мы посредники, контролеры и порученцы. Единственные, кто на особом счету и за особую зарплату. Дарион Вайз, как и любой здравомыслящий демон, категорически не хочет причинить зло Эмберхарту — наша ценность несопоставима со стоимостью даже самой жирной души-«батарейки». Вывод — он говорит правду, но далеко не все, что знает.

— Ты явно говоришь куда меньше, чем знаешь, Дарион Вайз… — хмыкнул я, — Но я готов тебе поверить, если ты мне дашь что-нибудь еще. Что-нибудь такое, над чем можно подумать. Поискать ответы.

— Как ты сам-то живешь с людьми? — простонал демон, не вынимая лицо из ладоней, — Не могу я тебе рассказать всего. Слишком опасно… для всех.

— Приобрети себе револьвер, — прохладно посоветовал я ему, — Он вполне помогает общаться с людьми. Я не дурак, Дарион… и не просил всего. Дай мне хотьчто-то.

Он думал долго. Даже по меркам людей — я извел полпачки сигарет, периодически щелкая крышкой часов. Из другой комнаты потянуло неприятным запахом — у кого-то из насильственно усыпленных оказался слабый мочевой пузырь. Наконец, Вайз поднял голову и уставился на меня.

— Ладно! — хлопнул он ладонями по столу, — Сейчас ты почувствуешь себя придурком. Даже нет — полным дебилом. Ограниченным куском мяса! А я — гордо уйду отсюда танцующей походкой.

Я скептически поднял бровь.

— Сэр Алистер Эмберхарт, — дурачась и позируя, начал демон, — Вы не находите очень странным то, что некий граф Эмберхарт вам ни разу в жизни не сказал… ну пусть это будет нечто вроде… «Алистер, мальчик мой, ты у меня получился таким сильным и умным! Я горжусь тобой! Держи револьвер, малыш, и иди выбей мозги своему братцу Александеру! Ты будешь куда лучшим третьим сыном!»

Это было как мешком по голове. Я в ступоре сидел, наблюдая, как Дарион Вайз снова меняет смокинг на передник, удаляясь с глаз моих виляющей походкой, под какую-то пошлую морскую песенку. Почти исчезнув с моих глаз, демон подскочил в воздух, ударил пятками друг о друга и исчез. Бесспорно, довольный как свинья. Пришлось последовать его примеру, несмотря на оглушенное состояние.

Пока я шел, спотыкаясь, к месту, где ждал меня Баркер, пока ехал домой, в голове крутилась одна мысль. Как? Как я мог упустить то, что не просто лежит на виду, а буквально плюется в мое зеркало с другой стороны, исходя злобой, ненавистью… и только сейчас мне ставшим понятным страхом? Ведь это абсолютно, непоколебимо логично — ты граф, у тебя четыре сына в то время, когда правилом хорошего тона считается иметь двух-трех. Трое из них вполне удались, четвертый же — нет. Уничтожь лишнего, и все вокруг начнут славить твою дальновидность и осторожность.