Настоящая учеба Таканаши Кея, обычного японского школьника, началась.
Глава 12
Проклятие и благословение Древних родов — мы невидимы, легко теряясь в сонме обычнейших малых аристократов, большая часть дохода которых уходит на поддержание должного имиджа и образования для детей. Это помогает обходиться без врагов и друзей, не принимать участие в политике и чужих раскладах. Для графа Эмберхарта это данность, для меня, его четвертого сына — не такая уж большая разница в статусе, ибо четвертый сын никому не известного дворянина — это совершенно не то, что четвертый сын испанского герцога крови Эмилио Варгаса. Вот у юного Хуана, несмотря на все деньги, присылаемые ему отцом, пропасть между его положением и титулом отца — категорически непреодолима и унизительна. Хуан Варгас для испанской аристократии как брелок на руле чрезвычайно престижного автоматического мобиля. С этим ему жить и умереть.
Тем не менее, для той же Скарлет Эмберхарт невозможность посрамить своей красотой и богатством известнейших леди Англии на каком-нибудь приеме была и остается высшей жизненной несправедливостью. Моя старшая сестра имела все предпосылки и внешние данные, чтобы стать бесспорным украшением любого двора Европы, но… указующий жест графа Эмберхарта показывал прелестнице, куда ей стоит направить свою энергию. Заниматься же семейным делом Скарлет отчаянно не желала, удрав вместо этого замуж за француза Монтгомери.
Находясь сейчас в гостях рода Иеками, я ее отчасти понимал — у невидимости есть немало неприятных свойств. Проявляемое хозяевами огромного приземистого здания-дворца отношение к гостю было… пренебрежительным.
Объяснения тому, что из меня уже третий час двое мужиков со странными прическами на аристократически-гопницком языке пытаются выжать ответ на вопрос «а кто по жизни твой папа, пацанчик?», у меня не находилось. Иеками скоро стукнет шесть сотен лет, вполне неплохой возраст для середнячков. А уж в Японии, с их высокой культурой и социальными ритуалами, да еще на первом официальном знакомстве выдавать вопросы, напрямую затрагивающие интересы другого рода, да еще с таким видом, как будто так и надо…
Попивая зеленый чай, я смотрел в наглые рожи двух весьма здоровых типов, больше всего напоминающих стукнутых током тяжелоатлетов, и недоумевал.
Сам полузамок-полупоместье Иеками оставлял впечатление — это было что-то вроде огороженной низкой крепости, отхватившей себе территорию, сравнимую с площадью крупных английских парков. Тут были и пруды, и лесок, и огороженные участки, в которых я предположил наличие тиров, полигонов и тренировочных додзе. Сам дом тоже внушал уважение, во всей своей одноэтажности — я оценил его размеры приблизительно в шесть тысяч квадратных метров. А еще урожденные Иеками-мужчины сильно отличались от своих женщин, да и средних японцев вообще — высокие, мускулистые, с грубыми усатыми лицами и… прическами, торчащими вверх. Хоть последние и были облагорожены усилиями парикмахеров, но я прекрасно видел, что растительность торчит сама по себе, без усилий какого-либо лака.