— Я кое-что тебе расскажу, Эмберхарт-кун, — внезапно расслабился молодой Рюдзи, — Эти знания не представляют из себя секрета, но их принято не разглашать направо и налево… Речь пойдет о острове Гаккошима, где ты и Рейко учитесь… Вот скажи мне, будешь ли ты удивлен, если сейчас узнаешь, что настоящая будущая аристократия Японии учится в совершенно других академиях?

— Не буду, Иеками Рюдзи-сан. Это не является для меня новостью, — неприятие от новых полупоклонов помогает справиться со зверским желанием курить.

— Я так и думал… — благодушно покивал наследник и продолжил, сменив тон на участливо-издевательский, — Но ты, думаю, совершенно не в курсе, что Гаккошима считается «мусорным баком» нашей империи. В Якудзёсейшин, Куросёбанаэн и Ясукарантей отправляют тех… кто не соответствует нормам. Детей без будущей роли в роду и семье. Бастардов. Лишних. Туда специально приглашают иностранцев, чтобы эти «лишние» могли соприкоснуться с чужой культурой и получить потом место посла какого-нибудь рода или клана. Это… Эмберхарт-кун… практически изгнание за кусок хлеба и крошку престижа. О такой роли Гаккошимы ты слышал?

— Благодарю вас, Иеками Рюдзи-сан, — продолжил я разминку спины, — Это новые для меня сведения.

Естественно, что Японии необходимо место, где перерождающиеся «Герой» и «Князь Тьмы» будут иметь возможность пересекаться, конфликтовать, заводить знакомства среди аристократок и осеменять их. Для последнего совершенно необязательно подкладывать наследниц. Рейко? Хм… оу… Так вот оно что…

— Даже в Якусейсшо ты, Эмберхарт Аристер-кун, считаешься одним из слабейших! — жестко продолжил наследник рода, — Такие люди не должны ходить в друзьях у моей дочери! Я требую, чтобы ты к ней более не приближался!

— Ваша просьба не представляется мне выполнимой, Иеками-сан, — тут же отреагировал я. Скарлет, как я тебя сейчас понимаю, вредная эгоистичная сестра! Вместо того, чтобы воззвать к силам ада, вломить обоим напыщенным засранцам так, чтобы они остаток дней пролежали в постели, а заодно плюнуть на их родовой алтарь, я сижу, кланяюсь, говорю вежливые вещи и с тоской думаю о тридцати килограммах циркониевой взрывчатки под седалищем ждущего меня Баркера.

Младший из гопников вскочил, сжал кулаки и шарахнул во все стороны своей перекачанной аурой. По кимоно Рюдзи с сухим треском пробежали синеватые разряды электричества, оставляя мелкие дымящиеся подпалины.

— Ты… — заскрипел младший Иеками зубами.

Я почти услышал «Вообще понял, с кем связался?», но тут рявкнул местный хозяин:

— Рюдзи! Иди, остынь! Мы с Эмберхарт-куном поговорим без тебя!