Результатом неуживчивости и надменности, завышенных требований и, чего уж там таить, простой мании величия стал бойкот рода, продолжающийся уже которое столетие. Сероволосые громовержцы держали детей на домашнем воспитании, не получали приглашение на приемы, и видны были лишь при императорском дворе, когда им приходилось представлять правителю новых членов рода. Надо ли говорить, что каждую из женщин Иеками, вздорные снобы выдавали только за своих слуг или тех, кто ими мог себе позволить стать?
На последней фразе лицо Рейко отчетливо дернулось в очень нехорошей гримасе.
— Теперь ты знаешь, почему мои так тебя приняли, — дернула она плечиком, — Просто они зазнавшиеся нищие деревенщины никогда не бывшие в приличном обществе!
— Ты хочешь, чтобы я их простил? — задал я вопрос, напрашивающийся из рассказанной девочкой истории.
Это ее удивило. Больше — испугало сразу… и до чертиков.
— Нет! Нет-нет-нет! — зажмурясь, Рейко выставила перед собой руки и начала ими размахивать, демонстрируя категоричность.
Я поднял левую бровь.
— Пусти меня к себе пожить! — выдала девчушка, резко наваливаясь грудью на столик.
Прочные шелковые нити не выдержали, и маленькая белая пуговка с тихим щелчком выстрелила мне прямо в лоб.
Глава 17
Одержимость — веселая штука. Некая энергетическая сущность, обладающая разумом и навыками для взятия чужого тела под контроль, вселяется в это самое тело. Это может быть дух, демон, душа умершего человека… мне даже давали почитать хроники, где умельцы прошлого делали такие штуки искусственными путями. Игры с такими вещами часто ведут к неприятным последствиям — к примеру, если какой жрицей овладеет демонобог, то мы можем получить неуравновешенных Иеками. Но что получится, если демон, способный занять тело смертного, умеющий изгнать или отодвинуть от управления человеческую душу, внезапно встретится со столь сильным сопротивлением, что ему придется договариваться?
Получится Эмберхарт.
— Смотрю, ты продолжаешь процветать на теле нашей семьи, телокрад, — язвительный тонкий голос с небольшим пришепетыванием, ожесточенное выражение лица, тени под глазами, как у человека, вечно страдающего недосыпом. Александер Эмберхарт, третий сын.
— Называя меня телокрадом, ты оскорбляешь не только меня, но и отца, — парирую я, затягиваясь сигаретой, — А его единственным позором как Эмберхарта является лишь сын, прогибающийся под личного демона как послушная сучка.
— Мразь! Нежить!
— Молчите оба, — голос Оливера Эмберхарта как всегда сух, холоден и монотонен. Наследнику не нравится склочный и нелогичный характер Александера, но встать на мою сторону он не может себе позволить, — Попробуйте обойтись без ругани хотя бы один раз.