Я прошла по квартире, внимательно осматривая каждый уголок, и вдруг боковым зрением уловила темное пятнышко на моей кровати. Подняв диванную подушку, я увидела небольшой лоскуток, завязанный узлом, от него явно тянуло чернотой. Я взяла старую варежку, через нее подняла лоскут, сложив варежку и лоскут в пакет. Пришлось одеваться, идти на улицу, сжигать пакет за помойкой. Я стояла, нюхала запах паленой шерсти от горящей варежки, смотрела в морозное черное небо с искорками звезд. Мне надо было дождаться, что бы сгорела та дрянь, которую кто-то засунул в мою кровать. Внезапно огонек взметнулся вверх ярким зеленым языком. Надо понимать сгорело содержимое лоскута. Вернувшись домой, я села за стол напротив мамы, взяла ее за руки, вгляделась в глаза, и спросив:

— Мамочка, вспомни, к нам кто-то заходил? — попыталась надавить на ее эмоции. Мама на мгновение застыла, затем на ее лице отразилось крайнее изумление.

— Как я могла забыть, голова дырявая, Стеллочка заходила.

— Вот видишь, как хорошо! Что делали?

— Чай попили, поговорили.

— Что-то нового у нее случилось?

— Нет, все хорошо, учится, обещала заходить, жалела, что тебя не застала, сказала, что хочет помирится.

— Ну и хорошо, я с ней обязательно помирюсь.

Вечер прошел внешне спокойно. Мама, вспомнив о визите младшей дочери, была в хорошем настроении. А я в очередной раз умело скрывала тот ледяной холод, сковавший меня изнутри. Не знаю, что за гадость подложила мне сестрица в своем гостинчике, но вопрос надо было решать срочно.

Утром следующего дня, преодолев сопротивление внутреннего голоса, оравшего что этого делать не надо, я вошла в помещение Дорожного РОВД, проскользнула мимо дежурного, смешавшись с толпой сотрудников, спешащих на службу. Прошла до конца коридора, ткнулась в дверь предпоследнего кабинета с правой стороны. Дверь не поддалась. Со вздохом и брезгливым выражением на мордашке, мне пришлось сесть на краешек продавленного стула, стоящего напротив кабинета. Минут через пятнадцать в коридоре показалась знакомая фигура, Николай шел, уткнувшись глазами в кипу бумажек официального вида. Дойдя до кабинета, не отрывая взгляда от бумаг, Николай сунул ключ в замочную скважину, рассеянно буркнул в мою сторону:

— С заявлением? В четвертый кабинет, мое дежурство закончилось.

— Без заявления, но к вам.

Николай вскинул на меня глаза, недоумение во взгляде сменилось радостным узнаванием, затем тревогой.

— Люда? Заходи. Что-то произошло?

Я зашла в кабинет. Да, небогато. Обычный кабинет мелкого начальника на производстве. Два стола, два сейфа, стулья новые, длинная скамья полированного дерева вдоль стены.