Мы подъехали к главному входу. Внутри — мрамор, ковровые дорожки, портреты членов Политбюро. Тишина, от которой закладывало уши. Нас встретил офицер охраны в чине майора. Молча проводил к лифтам. Мы зашли в грузовой, стальной, без кнопок. Только скважина для ключа. Серов вставил свой, повернул. Кабина пошла вниз. Мягко, быстро и глубоко. Минус первый этаж… Минус второй… Минус третий… Мы проваливались под землю, в то самое «чрево» системы, где создавалось будущее.

Двери разъехались. Запах ударил первым. Не сырость подвала. Запах озона, канифоли, разогретого пластика и высокой энергии. Так пахнет внутри трансформаторной будки или у циклотрона. Коридор был длинным, выкрашенным в светло-зеленый цвет. Пол — антистатический линолеум. За толстыми стеклами гермодверей мелькали залы. Я успел заметить ряды серверных стоек (советские ЭВМ серии ЕС, громоздкие, как шкафы), какие-то установки, опутанные кабелями толщиной с удава, людей в белых халатах, которые двигались быстро и сосредоточенно.

Серов остановился у двери в конце коридора. Никакой таблички. Только красная лампа над входом и кодовая панель. Набрал код. Щелчок замка. Мы вошли. Это был не кабинет. Это был центр управления полетами. Огромный зал, заставленный аппаратурой. Осциллографы с зелеными глазами экранов, самописцы, выплевывающие ленты графиков, мигающие панели. В центре, у гигантской доски во всю стену, стоял человек. Спиной к нам. Белый халат, чуть сутулые плечи. В руке — мел, который с остервенением скреб по грифельной поверхности, выписывая интегралы.

Отец. Живой. Этот факт был настолько невозможен, что мой мозг на секунду дал сбой. Словно я смотрел на призрака. Но призрак был материален. Он что-то бормотал под нос, стирал написанное тряпкой, снова писал, весь в меловой пыли.

— Александр Николаевич, — негромко позвал Серов.

Плечи в халате вздрогнули. Не от испуга — от досады, что прервали мысль. Отец обернулся. Очки в роговой оправе сползли на нос. Лицо серое, усталое, с глубокими тенями под глазами. Взгляд сначала расфокусированный, «оттуда». Потом — резкий, колючий. Он мазнул взглядом по Серову, по мне, по охране за дверью. И сразу потерял к нам интерес.

— Юрий? — спросил он, будто они расстались час назад. — Вы вовремя… и не вовремя. У меня стабилизация поля срывается на третьей минуте.

Серов не улыбнулся, но маска «волкодава» чуть треснула.

— У нас всегда так, Александр Николаевич. Вовремя и не вовремя. И тут он сделал то, к чему я готовился, но оказался не готов. — Познакомьтесь. Мой новый помощник. Лейтенант Виктор Ланцев. По линии режима и безопасности. Будет работать со мной.