К прицелу… движется встречно орудие «тигра» — выбрал горизонталь… замер ствол, вертикаль… ниже… ниже…

«Крестит»! — с ужасом осознал Олег. «Ну, теперь всё».

Нажал спуск, одновременно с грохотом и лязгом отката казенника, сам стремительно покатился вниз, цепляясь проклятой амуницией, нырнул в люк, затрещала зацепившаяся куртка…

Выкатился из-под танка, и тут как дало…

…Понял, что волокут…. Ага, дед, зубами блещет, демаскирует, щас еще и воротом телогрейки удушит.

— Я сам, сам… — хрип из лейтенантского горла только и лез.

Дернули с силой, свалили в ровик, Митрич упал сверху, заерзали, вжимаясь глубже.

— Ранен?

Олег неуверенно пощупал шею, посмотрел на болящее колено — торчали клочья ваты из порванных штанов, больно, но крови нет. Отшиб, видимо. И башка опять болит невыносимо.

— Не, не ранен. А «тигр» что?

— Про немца не знаю. Не видно. А наш вон…

«37» стоял без башни. Сшибленная, она лежала в стороне, метрах в четырех, кверху погоном.

— Ой ты ж… — ужаснулся лейтенант Терсков.

— А я что говорю? Как ты сдернуть успел, вообще не понимаю. Он же мигом в ответку врезал.

— Не, я дважды выстрелить успел. Вот посмотреть на второй снаряд не успел.

— Тут не скажу. По-моему, это фриц дважды стрелял. Первый раз в лоб засадил, люк и прочее слетело, а вторым уже башню снес.

— Не может быть. Тут секунда прошла.

— Это тебя с первого разрыва башкой о снег приложило. Вон шлем куда усвистал. Лежи, сейчас принесу.

— Я автомат в танке забыл.

— Тоже горе. Вон еще один, владей. Мне и с одной винтовкой уже тяжело, я старенький, — Митрич уполз за танкошлемом.

Олег лежал, на холодном снегу раскалывающейся голове было даже легче. Пытался понять — попал второй раз или нет? — но голова соображать отказывалась.

«Королевский тигр» (того самого батальона)

* * *

Собственно, и потом, позже, сообразить не получалось. Бой окончился нашим успехом: ближнюю высоту взяли и удержали штурмовые саперы, поддержанные танками и артиллерией, со второй высоты немцы сами отошли. Но подбитого «тигра» там не было. Имелась на левом фланге сгоревшая самоходка-«хетцер»[11], два разбитых противотанковых орудия, изрядно валялось немецких солдат и фольксштурмистов, а «тигра» не было. Неужели успели отбуксировать? Или сам гусеницу натянул да уполз? Сейчас уже лейтенанта Терскова и самого сомнения брали — сшиб немцу гусеницу или не сшиб? Номер на броне немца вроде помнился — 217[12]. Или тоже почудилось? Оставались в голове неясности, возможно, нервы и недавняя контузия тому виной.

Но за странный бой немедля получил лейтенант Терсков орден, остальных танкодесантников экипажа командование тоже не обидело — на следующий день вручило медали. Дед к блестящей «За отвагу» отнесся довольно равнодушно, сказал, что лучше новыми сапогами дали бы. Вот все-таки чудной человек. Впрочем, возраст, куда от него деваться. От возраста люди и без всякой контузии дурить начинают.