— Ну-ну…

От генеральского «ну-ну» и многие старшие офицеры вздрогнули бы, но товарищу Землякову только кислее стало. Вот же ситуация — незаменим старший лейтенант. Не исходя из личных великолепных офицерско-оперативных качеств, а просто получилось так. Нельзя старлея в штрафбат отправить или еще куда. И от этого только подлее себя чувствуешь…

…Специальная разведывательно-диверсионная группа «Ясень». Действовала в интересах 2-го Белорусского, девять человек, командир — капитан Чугунов, бойцы-разведчики: Ефременко Иван, Козелко Константин, Дрозденко Никифор, Лукомский Василий, Костюкевич Виктор, Овчинников Юрий, Орловский Иван, Попов Владимир. Радистка — Радюшкина Евгения, почти тезка… Господи, да что ж все время девчонок с «Северами» посылали-то?

Молчат рации, молчат группы, в землю уже легли. Нет, кто-то, оставшись без связи, непременно уцелеет, дождется нашего наступления, а то и сам к своим изловчится выйти. Непременно так и будет. Но без связи это уже не разведгруппы.

— Так, всё, время. Едем, — генерал встает.

Адъютант Артур уже на ногах, подает фуражку. Генерал благодарно кивает — он может быть вежливым, может быть невыносимо хамоватым, дубово-тупым, проницательным, обаятельным, безупречно сдержанным — таким, как надо в данный момент. Он многолик, он станет легендой. Собственно — уже легенда. Плотноватый, с невыразительным, совершенно не фотогеничным лицом и глуховатым голосом. Вот как он умудряется? Чужак в чужой вселенной, ставший здесь своим, таким нужным и бесценным. Верно Катерина говорила: «мы еще внукам о нем будем рассказывать». Что же у них было за то раннее совместное задание с товарищем Попутным?

Досужее любопытство товарищей переводчиков запросто может сгубить — Евгений едва успел сложить в папку секретные снимки. Положено проводить начальство — пусть и не совсем прямое-свое то начальство.

Вышли к машинам. Автоматчики охраны запрыгивали в «додж», генерала ждала помятая «эмка». Вот насчет этой составляющей имиджа генерал был подчеркнуто демократичен и сдержан — никакого пафоса: неброские машины, никакого шума и громких рапортов, сугубо полевая форма. Золотое шитье и ордена только в самых необходимых обстоятельствах.

Генерал окинул взглядом провожающих:

— Неудача есть неудача. Не застрахованы. Работаем, товарищи.

— Товарищ генерал! — от дверей особняка бежал зам начальника разведки фронта. — «Медвежья» вышла на связь. Расшифровано: «20–20 не обнаружено. Веду бой. Рацию уничтожаю».

Все молчали. Генерал первым снял фуражку, и по-домашнему сказал:

— Эх, парни… Герои… Светлая память.