…Тогда — зимой 43-го — совсем не завидовал себе ранбольной Иванов. Прямо сказать, боль замучила, видимо, какое-то нервное окончание было задето, нудило, остро отдавало в шею и под лопатку — толком и спать невозможно. Пока не догадался, что нужно боль пересилить, вставать, разминать и работать.

…— Чего строить-то будут? — поинтересовался Митрич, выглядывая в коридорное окно и обозревая двор, где с «полуторки» сгружали доски. — Не иначе баню?

— Отчего сразу «баню»? — удивился старенький, со вкусом смолящий цигарку, санитар. — Помывочное у нас отличное, еще довоенное. А как расширили, когда морг перенесли — так и вообще шик-блеск. А доски навезли для «красного уголка». Должно быть культурно организовано. До войны у нас «уголков» не предусматривалось, сейчас ранбольные жалуются.

— Между прочим, верно жалуются. Скука и тоска — первые вражеские диверсанты. А я, между прочим, столяр и слегка плотник.

— Скажу начальству, — заверил санитар. — Только ты еще на Рождество пластом лежал, думали, не вытянешь. Я сам слыхал.

— Не угадали. Надрываться не собираюсь, мне сил надо набираться. Но если помощь посильная требуется, так я завсегда.

Сделали «красный уголок», потом ранбольной Иванов делал шахматные доски, резал фигурки. Без спешки получалось очень даже в удовольствие: пешки-бойцы в шлемах и с «трехлинейками», кавалерия и гаубицы-ладьи — и забавно, и на пользу обществу, и правильное восстановление организма. Приходил начальник госпиталя, попросил в подарок сделать. Отчего нет? Заготовки напилили на пару с безногим госпитальным столяром, Митрич нарезал два комплекта фигур: «медперсональный» из санитарок и хирургов, и обычный «боевой». Подаренный коньяк вместе со столяром и Левой-студентом употребили — студент в танке здорово обгорел, сам работать не мог, но смешные детали насчет фигурок подсказывал — выдающейся фантазии человек.

Тот коньяк и работа здорово помогли — выписали в конце марта Д. Д. Иванова, чувствовал себя почти здоровым. «По дружбе» давали отпуск — отказался, ехать было некуда…

* * *

7 апреля 1945 года Кёнигсберг

2:09

Так и не перешла дрема в хороший сон. Не очень-то выложился рядовой боец Иванов. Сидел себе в тылу, чуток ковырялся и на танке катался, мысли размышлял. Опять всплывало — а что там после Кёнигсберга будет? Наверное, кончится война. Сдадутся немцы. Останутся у них какие-то фашистские партизаны, но нет у фрицев к этому делу большой склонности. Вот как фюрера возьмут за жабры, так сразу и остальные скиснут. Да и хрен с ними, с гадами. Напоследок еще положить бы успеть. А дальше…