— Не вся часть. Вон тоже лежат.

— Это вы молодцы, — признал старшина-контрразведчик. — А танк здорово подшибло?

— За час сделаем, — пообещал Олег, оценивая разбитую гусеницу.

* * *

7 апреля 1945 года Кенигсберг

16:07

Танком старшему лейтенанту Терскову заниматься не пришлось, да и понятно, уже не тот уровень — командир взвода все-таки. Оперативная группа и ее прикрытие немедля двинулись вперед, а битые танки и часть экипажей остались — по рации вызвали тех-«летучку», но та больше была нужна крепко поврежденному «ноль-седьмому». С гусеницей экипаж «ноль-второй» должен собственными силами управиться и догнать группу.

В свою очередь, оказавшийся неожиданным пассажиром Олег держал автомат на коленях, пытался окончательно изгнать звон из головы, и невольно слушал радио-переговоры контрразведчиков — рация на машине работала непрерывно. «Додж» шел впритирку за бронетранспортером, прикрываясь броней, водитель был хорош, на командирском месте сидел старшина Тима — видимо, считался здешним ответственным за марши, и доверяли ему в этом полностью. Сама старший лейтенант Мезина сидела в кузове с радистами и пассажирами, вела радио-переговоры с начальством. Частью было непонятно — сплошь цифры и позывные, но насчет «там с опережением графика», «здесь сейчас нагоним» было вполне доступно даже танковым взводным.

Работают люди. Сама Мезина зла и оживлена, явно имеет штабной опыт, да и колонны водила. Редкий опыт для молодой женщины с такой внешностью. Комбинезон уже обношен по полной программе — выше «усиленного» локтя ткань болтается разодранным клоком, каска и нагрудник в красной кирпичной пыли. Кстати, нагрудник иной, не саперной модели — больше на жилет похож, спину тоже полноценно прикрывает.

— Подъезжаем, — объявила ободравшаяся контрразведчица, отдавая наушники радисту. — Электростанцию наши уже взяли, сейчас опергруппа и саперы помещения проверяют. Имейте в виду: за рекой еще сидят фрицы, оттуда могут их снайпера достать. Ну и начальство нас точно достанет, все же опоздали мы.

Олег хотел сказать, что опоздание не такое уж большое — по часам выходило, что у дома-«угла» минут пятьдесят потеряли. Да и разве получится без таких остановок? Все же столица вражеской Пруссии, тут без сюрпризов обойтись никак не может. Но говорить такого не следовало. Все же напортачило прикрытие опергруппы.

Мезина сама глянула:

— Как голова, товарищ старшлейтенант?

— Нормально. В ушах звенит слегка.

— В нашу санчасть зайди. Там мозги «на раз» проветривают. Получше нашатырного спирта.

Радисты засмеялись.

— Что за юмор? — удивилась старший лейтенант. — Я тоже зайду. В танке пушка бабахает — жуткое дело. В шлеме была, а ухо до сих пор вибрирует. Но так-то танк — сила. Хотя громкая и жутковатая. Дело делает. Благодарю от лица легко-штабной пехоты.