— Да ладно. Всё равно прячемся. Но так-то, действительно вышло не дело. Мезина — специалист. Не должна была к немцам лезть. Какой дурак ей СВТ выдал?

— Я выдал, — печально признал старшина Тимка. — Только это ее винтовка, в смысле, за ней записана. Не мог же я не выдавать? Там все по описи, как принял, так и передал.

— Винтовку было давать не обязательно, — сказал укрывшийся за колесом водитель «доджа». — Сразу было понятно — если Катерине винтовку дать, так непременно она весь боекомплект и выстреляет. Привычка у нее такая, ты же про нее слыхал.

— Угу, посмотрел бы я на тебя, как ты Мезиной положенное оружие не выдаешь, — печально закивал Лавренко. — Ты же прямо железный, тебе-то что.

— Это конечно, тут ты ничего не мог, против такой особы не попрешь, — признал водитель. — А что там в немецком доме-то было? Настрелялись?

— Да не то чтобы… — Тимофей снял каску, почесал аккуратно стриженную, пусть не очень-то и «под-машинку», но все равно мальчишескую голову. — Лезу, значит, за ней. Думаю, «щас брякнусь, зубы вышибу, буду потом сиять, как ваш Митрич». В жизни не думал, что по стволу пушки придется бегать. Ну, а что делать? Я же, вроде, временный ординарец. Ничего, долезли. Гранату, то-сё… Коридор. Она налево — я направо. Немец высунулся, я срезал, закидываю в ту гостиную гранату… оглядываюсь. Ваша Катерина у лестничной площадки, и прямо на немцев напарывается — они сверху уже тикают, гурьбой этакой прут — там перил-то нету, снесло.… Всё, думаю — положат Мезину. Это же вплотную, рукопашный, я с места даже строчить не могу — там все силуэты в единое смешались. Не уследил Тимофей Лавренко, теперь…

Старшина горестно замолчал. Издали доносились невнятные звуки беседы комсостава, там повышенные тона не сбавлялись.

— Тима, не томи, — взмолился водитель. — Как оно вышло-то?

— Да как вышло… вы же видите — стоит Катерина, целая, даже не особо оправдывается. Вот как она это там сделала? — старшина Тимофей сердито нацепил на себя каску. — Нет, меня и самого учили. Ножом и прикладом, в тесноте, по горлу и прочее. Но я так мгновенно не умею. Даже как-то обидно. Все же девушка, женщина, пусть и тренированная. А я даже понять не успел. Фрицы, впрочем, тоже ничего не успели. Раз! — все лежат, двое в угол забились, на жопы сели, руки вверх тянут. Один на меня по коридору ошалело удирает. Ну, с ним понятно. Вот и всё. Внизу уже саперы гранатами грохочут.

— Она их постреляла? В упор? Из СВТ? — не поверил Олег.

— Может и стреляла, — не очень уверенно согласился старшина. — В упор, да. Там не особо слышно было. Потом била. Стволом и прикладом. Колола и резала. Это уже штык-ножом. Очень быстро. Вот как объяснить, если я и сам не разглядел? Говорю же: раз! — двое фрицев сидят-визжат, остальные лежат, она кинжал о спину немца вытирает и глазами блестит. Как кошка в темном подъезде. Только запах еще хуже. Тьфу, это я что-то не то говорю. Виноват.