— Я вниз! — кричит Митрич. — Подсоблю.

— Давай! — разрешает Хамедов, неслышный за стуком пулемета.

…Лестница узкая, заваленная. Еще и ноги здесь поломаешь. Снаружи вновь бьет танк, от выстрела содрогаются стены, сыпется за шиворот штукатурка, откуда-то снизу доносится вой и женские крики про «майн гот!». Господи, еще и гражданские в подвале…

… Двери на набережную выбиты, косо висят на нижних петлях. А снаружи всё рычит, лязгает, воет, колотит пулями. Вспышка рядом… «фауст» — но это в ту сторону кто-то из саперов бахнул, вряд ли долетит, больше психическое…

…Мезина сидит за надежной чугунной тумбой, перезаряжает винтовку.

— Ну? — Митрич падает рядом.

Уточнять вопрос нет нужды. Все знает контрразведчица, опыт в каждом движении виден. Интересно, была ли она в Сталинграде? Нет, точно слыхал бы тогда о такой.

— Плывут. Но тонут, — исчерпывающе объясняет Мезина.

… оживает дом на той стороне. Строчит автомат — длинно, истерично, словно магазин в одну очередь уложить спешит. Иванов и Мезина одновременно высовываются из-за чушки-тумбы — по окну разом в два ствола… туда же бьет пулемет с бронетранспортера — несутся светляки трассеров…

… по чугуну звякает ответная пуля, одиночная, откуда, хрен знает. Но лодку Митрич успевает рассмотреть — почти осели до уровня воды борта резинового перегруженного блина, рядом шарики-головы, плывут разведчики, что не битые.

— Помочь бы нужно, — комментирует Мезина и орет в сторону. — Эй, герои тола и лопат, веревка есть?

— Как не быть, — кричит сапер из-за бронетранспортера. — Готова, только того… Егор подраненный, а я плаваю х.… Но щас спробую…

Видно, как сапер пытается освободиться от массивного нагрудника, товарищ, припрыгивающий на одной ноге, помогает.

— Не ковыряйтесь! Веревку давай, — орет контрразведчица, расстегивая на себе ремень с подсумками, кобурой и кинжалом.

— Да вы что, Екатерина Батьковна⁈ — удивляется Митрич, сбрасывая танкошлем. — Есть же надежные мужчины, неплохо знающие дело.

— Да ладно? Спортсмен-разрядник?

— Детство на берегах вольной Москвы-реки. Помнится, как сиганешь с Бабьей плотины…

— Да ладно⁈ Земляк? А ты куда? — это уже внезапно очутившемуся рядом с парапетом старшине Тимке. — К миномету, живо!

— Блок нужен, — Тимофей бахает на парапет деревянный короб с пристроенным сверху стальным блоком-роликом. — Перетрете же. А у меня всего три мины осталось.

— Зашвыривай, нашел время заначки беречь.

Тимофей ворчит что-то довольно обиженно, несется обратно к бронетранспортеру.

— Неравнодушен к вам паренек, — качает головой Митрич.

— Ясное дело, я же ему в мамки гожусь, — смеется, сверкая из-под каски белизной зубов и малахитом отсвечивающих глаз, Катерина Батьковна.