….В сумерках случился у фрицев очередной перерыв, Митрич решил лично сходить в тыл за патронами, жратвой и новостями. Может, отход или перенос позиции планируется, Мамед может не уловить тонкости стратегических настроений.

Траншея жила — наконец привезли воду, и поскольку приперли на весь штатный утренний личный состав, то всем хватило. Иванов зашел к командованию.

— Гнездо у вас удачное оказалось, счастливое. Пулемет низинку полностью перекрывает, — облизывая губы, сказал старший лейтенант. — Держитесь.

— А мы чего, будем держаться, — пожал плечами Митрич. — Есть понимание, не мальчики.

— «Не мальчики». А утром чего по немцам ползал? Пулю ловил? Не ожидал от тебя, Иванов. Серьезный же мужик, взрослый.

То «утро», которое и утром-то не было, минуло уже давным-давно, но все равно было немного обидно.

— Да какую пулю⁈ За водой ползал, фляги брал. Без воды никакого душевного и физического настроения.

— Это верно. С водой нехорошо получилось. Иванов, вы держитесь. На всех рапорт напишем, на весь личный состав, всем судимость снимут, — старший лейтенант вновь облизнул спекшиеся губы.

— Вам воды внутрь нельзя, а губы обтереть можно — сказал Митрич. — Я точно знаю, в госпитале насмотрелся. И в санбат вам надо. Обойдемся как-нибудь, вы все ж не единственное начальство.

Началась стрельба, Иванов, нагруженный водой, патронами и котелком с кашей, побежал в свое «счастливое» пулеметное гнездо. Мамуд-Мамед с «дегтяревым» почти освоился, но в темноте, да в непонятности ситуации ему опыта явно не хватит.

Что с командиром взвода стало, Иванов так и не узнал. Наверное, умер, не дотащили до санбата. Командовать с «пулевым-проникающим в брюшную полость» такое себе дело, довольно бессмысленное. Но что смысл… в роте оставалось всего два офицера, да и вообще те дни были полны смыслов каких-то отдаленных, верхних, которые только много позже поймешь. Еще ничего особого не говорило словосочетание «Курская дуга», и про красивое «коренной перелом» Иванов только в госпитале прочитал.

…А тогда малость постреляли во тьму, отогнали немцев. Ночь уже кончалась, короткая, душная, полная дыма от паленой травы и запаха не желающего остывать ДП-27. Подступал рассвет, росистый и нерадостный, ели в счастливом пулеметном гнезде кашу — Мамед, чудак человек, обходил ложкой немногочисленные куски мяса, Митрич уверял, что свинины и в помине здесь нет, одна говядина, да и та такая «беговая», что можно за конину считать. Напарник многословно и горячо пояснял насчет того, что нарочно смешивают на кухне, для жиров, чтобы было «многа-многа». Удивительные предрассудки у людей случаются, экие басни себе придумывают.