Подлодка с опознавательным «U-6258»[4] на крошечной рубке норовила заново уйти носом в воду, на верхней части корпуса зияла неслабая дырища-пробоина. Вокруг добычи суетились лодки, тянули наверх вспомогательные тросы, осторожно подтаскивали утопленницу под пятно дневного света.

— Так, сделано! — зычно объявил подполковник. — Здесь остается водолазная группа и главный толмач, остальные наверх. Там еще дел хватает. Всем поучаствовавшим — благодарность и знак «Отличный подводник-водолаз». Остальное приложится позже.

Митрич поднимался в первой группе, догадываясь, что экипаж «ноль-второго» заждался, наверняка уже приказано куда дальше двигаться. Поскрипывала подсобная лебедка, уходила вниз темная вода, лодка-резинка, хвост металлического «тюленя». На подлодку уже взобрался старший лейтенант Земляков, и было слышно, как он совершенно неинтеллигентно ругается — действительно, было непонятно, как забираться внутрь, изымать документы и иные трофеи. На лодке и стоять-то было трудно, а внутри сплошь вода. Впрочем, сверху уже спускали шланг помпы. Налажена работа у контрразведки, этого не отнять.

Иванов с попутчиками наконец поднялся к дымному солнцу. Начали помогать перелазить на твердь, правда, больше мешали. Помощников около лебедок столпилось изрядно, не столько подсобляли, как вниз заглядывали — взглянуть на подлодку было всем интересно. Орал, отгонял бездельников, техник-лейтенант.

— Мы уж думали, ты вовсе в подземно-подводный флот перешел, — намекнул старший лейтенант Терсков, тоже норовящий заглянуть вниз.

— У меня возраст, а там сыровато. Этак и до хронического ревматизма недалеко, — пояснил Митрич.

— Э, вот это верно, — поддержал Янис. — Флот и подземелья — это для специалистов.

Действительно, наверху, несмотря на близкий бой, было как-то приятнее.

К танкистам и Янису подошла товарищ Варлам с пухлой санитарной сумкой:

— Раненые внизу есть? Пострадавшие в работах?

— Нету, — заверил Митрич. — Трупы там немецкие. Сейчас поднимут, вскрытие надобно.

— Опять я⁈ — возмутилась неукротимая военфельдшер. — Я что, и за патологоанатома должна тут…

Тут до Варлам дошло, что шутят, гневно сверкнула очками:

— Наглый ты, Иванов. Вот даже по зубам видно, что наглый и бл… бабник!

— Да что «бабник»-то? Я ж только про вскрытие, — оправдался Митрич.

— Еще и хам!

— Э, да что вы, товарищ военфельдшер, на усталые солдатские шутки такое внимание обращаете? — сказал Янис. — Внизу уныло и зябко, понятно, зубоскалит человек. Вы лучше гляньте на подлодку, пока нас не выгнали. Давайте подержу.

Варлам милостиво позволила взять себя за ремень с наганом, заглянула в пролом: