— Вот так выглядят и воюют истинные «вервольфы», — грозно сообщил, задавая новый поворот мыслям задержанных, Земляков. — Никакой пощады предателям! Какие факты для своего оправдания вы собирались представить?

— Не уверен, что обязан… — начал высокий немец, с сомнением вглядываясь в закопченное лицо противоречивого автоматчика.

«Нужно было очки надеть — в них всегда убедительнее» — с опозданием догадался Евгений. Ладно, иными методами убедим.

Бить коротким ППС было не очень удобно, но камрад Земляков был зол — врезал по зубам от души. Слишком подозрительный немец заткнулся и схватился за подбородок.

— Тоже хотите что-то сказать? — поинтересовался Евгений у второго немца, что был пониже ростом.

— Нет! Но готов ответить на любые вопросы, господин…

— Я обер-лейтенант и не собираюсь отказываться от этого невысокого, но честного звания, — не без пафоса сообщил Евгений. — Ваше имя? Звание? Кто ваши соучастники? Цель дезертирства?

— Клянусь — я не дезертир! — поспешно заявил коротышка. — Мне приказали идти проводником, и я повиновался приказу. Я обербаурат… оберст-лейтенант Feuerschutzpoizer[3] Шульц…

— Вот как? Можете застегнуть брюки. Рассказывайте…

Достойный пожарный чиновник поспешно приводил себя в порядок и попутно докладывал обстановку. Немного трусоват, что в данной непростой ситуации отчасти обоснованно, но формулирует внятно — очевиден изрядный опыт в написании докладных и пожарных инструкций.

— А это точно прикомандированный полковник, причем берлинец? — уточнил Земляков, кивая на сидящего на черной балке высокого «говоруна» — тот по-прежнему держался за подбородок, между пальцев капала кровь.

— Он! — с жаром заверил Шульц. — Отправляясь на вылазку, мы спрятали документы и оружие в галерее. В смысле, мы спрятали, а господин майор…

Господин майор остывал на полу, толку с него не было никакого. Но Евгений уточнил:

— Майор? Выглядит более серьезным чином.

— Определенно он, господин обер-лейтенант. Мы хорошо знакомы по славным довоенным временам, он служил в управлении полиции, в Кёнигсберге его многие знают, — пояснил Шульц.

— Печально. Какая бесславная смерть, а мог бы подбить русский танк и пасть настоящим героем, — сухо сказал Земляков. — Я обязан проверить ваши показания. Идем за документами.

— Обратно? В галерею? — несколько оторопел достойный пожарный оберст-лейтенант.

— Если бы вы носили документы с собой, не пришлось бы ходить. А в чем дело? Вы не можете вернуться в галерею? Ее что, снаружи не открыть?

— Нет, я могу. В конце концов, это моя служебная обязанность. Я служил в пожарной охране Королевского замка с 1928 года — с некоторой гордостью сообщил Шульц. — Но там заминировано.