Понятно, Варлам не была бы собой, если бы вместе с санбатом и квартировала. Как же — «отдельное подразделение, рядом, но самостоятельно».

— Тут сам санбат, нам чуть дальше и за разбитую контору, — показал Евгений.

Прокатили мимо куривших на солнышке ранбольных — санбат был пустоват, после штурма бойцов с серьезными ранениями эвакуировали в тыловые госпиталя, а здесь уже свежих поступлений не так много. Хотя, конечно, каждый день в городе кто-то подрывается на минах или еще на чем-то своевременно не взорвавшемся, а то и под пулю попадет. По ночам Кенигсберг еще не совсем советский: немцы-оборотни — затаившиеся подземные и под гражданских ряженые, оживают, диверсий хватает. Коллеги работают, вычисляют и зачищают, но задача-то масштабная.

«Опель-кадет» миновал низкое здание, в котором располагался санбат. Что тут находилось до того, даже Земляков, признанный знаток Кенигсберга, не очень-то знал. Видимо, склад соседней, давно разбомбленной фабрики. Как ни крути, а от старого живописного города не очень-то много уцелело.

— Здесь, что ли? — проворчала Катерина.

— Точно, за надолбами сворачивай. Там нашу машину увидишь.

Въехали в полуразрушенные ворота — в узком длинном дворе стоял трофейный грузовичок с размашистой «Л» на кабине, над дверьми конторского вида висел флаг с медицинским крестом. На крыле грузовичка сидел водитель, по совместительству часовой, придерживая коленом автомат, дымил самокруткой. Правда, при виде несолидного, но знакомого «Опеля», самокрутка мигом исчезла.

— Расслабляешься? — риторически поинтересовался Земляков, выбираясь из машины. — Война у нас кончилась, курим на посту, думаем о приятном?

— То чтоб не заснуть, — оправдался часовой, отдельно козыряя Мезиной. — Я ж круглые сутки сторожу, ночью частично Филипыч подменяет, так он все ж санитар, своих обязанностей по горло. Позабыли нас тут в тылах, изнемогаем малыми силами.

— Нас тоже позабыли, — сказал Евгений. — Ладно, как санитарно-эпидемиологическая обстановка?

— Ну это, ждем, инвен-нтаризируемся… — не особо весело пояснил боец.

— Сильно это самое… инвентаризирует? — поинтересовался Евгений, кивая на дверь с флагом.

Часовой покосился на Катерину и уклончиво сказал:

— Так служба. Вообще-то товарищ военфельдшер занята. Вчера нам лекцию прочла, а так то в санбат ходит к врачам, то гражданских немцев подлечивает. Взяла в помощь немку, вроде как медсестру. Приходят всякие страдальцы, кто с животом, кто с ранением или переломами. Между прочим, товарищи офицеры, для такой охранной службы нужно знание языка. Вот какая из меня регистратура? Я по-немецки только «кранке»[5] и «капут» знаю. Спрашиваю «стой, куда?» — пугаются. Щас эта немка Марта сопляка привела, у него с рукой что-то. Спрашиваю «ожог или осколок?» смотрят этак зверовато, молчат. А я же чисто для поддержания разговора, из вежливости и для порядка.