— Куда⁈ — возмущается Олег. — Целы мы, целы!
Отцепляются лапы Иванов, и сам дед исчезает. Сшибли или спрятался?
…Утирая лицо (кровь? или забрызгало чем?), командир «ноль-второго» тянется к оптике…
…Колонна… дорога рядом… черный дым, оранжевое пламя… бежит немец без каски, рукой вторую руку — перебитую — поддерживает. В просвете между машин и дыма характерная корма «Хетцера». Нет, эту самоходку, наверное, много раньше подбили — почернела, почти угасла…
… медленно ползет «ноль-второй», заклинена скорость, выдувает пороховой дым, распахнуты верхние люки и внизу дневной свет. Выскочил Тищенко, когда попали?
… почти мертва «тридцатьчетверка», вялыми черепахами проминают гусеницы землю вдоль кювета. И старший лейтенант Терсков сейчас помрет — ранен, тупая боль идет снизу, волнами, сейчас прохватит до мозга…
… может, еще и нет? Еще не смерть? Правая нога слушается, неожиданно легко Олег сползает на дно боевого отделения. Шевелимся, больно, но шевелимся. Удастся за рычаги сесть?
… занято место мехвода. На сидении Тищенко. Убит…
…Люк задраен, свет не от него — пробоина от снаряда левее — вошел в борт, почти точно в место мехвода, но голову Тищенко не зацепил, только тело разорвал и ушел дальше — к пустому месту радиста, рацию точнехонько разнес, и дальше — на свободу — выходное отверстие в броне зияет…
… а танк-то на ходу.
… пытался Олег сдвинуть тело, понял, что мычит от напряжения, но тщетно — ногами не упереться — левой как нет, и разорванный мехвод как свинцовый… нет, не справиться…
… старший лейтенант Терсков обессиленно замер…
… стреляют вплотную, рядом, и орет кто-то… по-немецки? Или просто непонятно? Опять бахнули? Дед отбивается? Немцы в «ноль-второй» лезут?
…Олег поковырялся, достал из кобуры ТТ… толку с пистолета, а? Хотя если ногу оторвало, следует застрелиться. Вот давно насчет этого момента решил, зачем инвалид, кому нужен, бабуле с безногим мучиться, что ли? А Оля вспомнит когда-нибудь, ну, должна же вспомнить…
…Стреляться раздумал. Как-то глупо стреляться, когда полной ясности нет. «Ноль-второй» куда-то ползет, нога в штанине, может и оторвало, но не совсем, вдруг залатают. От боли в башке полная каша, так такое не первый раз. Человек — он живучий, танкист — вдвойне, такая уж воинская обязанность…
…а снаружи опять стреляют. Да что там происходит, мать их…
Олег сунул пистолет за пазуху, подтянулся и оседлал скользкое сидение наводчика. Утер нос — всё в кровище, и опять из обеих ноздрей хлещет, прямо рок какой-то с этим носом, тут станешь как Митрич суеверным…
… в оптике клубился сплошной дым… с другой стороны тянулось поле, немецкий грузовик, под бок ему открытый «кабельваген» приткнулся — сидит на заднем сиденье фриц какой-то, голову откинул, отдыхает… а стрельба вроде как совсем посторонняя… автоматная очередь, орут… вот бабахнуло орудие… рядом, и по звуку — танковое…