— Любуетесь берегами, товарищ контрразведчик? — крайне корректно, но отвратительно-намекающим тоном поинтересовался командир катера, стоящий в двери катерной невысокой боевой рубки.

Лейтенант носил красивую фамилию Одинцов, было ему двадцать четыре года, и, судя по единственной медали, характер лейтенант имел непростой.

— Погоду пытаюсь определить, — миролюбиво пояснил Земляков. — Но тут непривычно, все по-морскому. Что там с прогнозом-то?

— Переменная облачность, волнение… собственно, зачем вам волнение в баллах? — сумрачно уточнил командир.

— Нет, волнение мне не обязательно, — признал Евгений. — Волнение я и так ощущаю.

— Именно. Вы прогуливайтесь по палубе осторожно, у нас не прогулочный катер, можно и за борт соскользнуть.

— За борт — это вряд ли. По Черному морю доводилось ходить, с катеров высаживался, до сих пор обходилось без соскальзований, — пояснил старший лейтенант Земляков, слегка меняя тон.

— Ага, тогда понятно, — командир поправил туго затянутый под подбородком ремешок фуражки. — Опыт, значит, имеете? Извиняюсь, с виду-то не сразу понятно.

— Если с физиономии офицера-контрразведчика вся биография разом считывается, то что это за контрразведчик? — улыбнулся Евгений.

Командир и сигнальщик-наблюдатель засмеялись.

— У моста впопыхах слегка ругались, так это дело понятное. Нас вчера слегка побили, орудие вышло из строя, только на ремонт встали, вооружением занялись, весь вечер возились, а тут «сниматься немедленно, в Циммербуде выходить», — с примирительными нотками пояснил Одинцов. — Определенная полундра получилась, команда третьи сутки без отдыха. Да еще без основного вооружения сейчас идем. Мало ли…

— В том и тайный смысл полундр, — вздохнул Евгений. — Мы вот тоже направлены без основных сил и по полундре. Приказ. Так что забудем про ругань, товарищи героические катерники, на войне без ругани, как и без полундры — редко получается.

— Очень точно говорите, — покосившись на командира, подтвердил сигнальщик. — Всякое бывает.

— Не отвлекайся от наблюдения, старшина, — сурово, но не чересчур, приказал Одинцов. — А вы, значит, товарищ старший лейтенант, сопровождаете, э-э… служащую? Или она подконвойная?

— Это товарищ Мезина — подконвойная? — удивился Евгений. — Да с чего это? Опытный специалист, проверенный боевой офицер. А что из кубрика не выходит — так спать завалилась. Рационально использует минуты отдыха. Говорю же — опыт.

— Вот оно как. Еще раз извиняюсь, видимо, не в свое дело лезу, — справедливо предположил лейтенант Одинцов.

— Да обычное дело. Товарищ Мезина, она такая — вызывает непременные вопросы. Все подряд интересуются. Но насчет подконвойной — это ты, лейтенант, оригинальную версию выдвинул. А вы где вчера воевали-то? Если опять же не секрет?