— Кто его стукнул-то? — с некоторой ревностью пробормотал Олег.

— Кто-кто, пехота, понятно. Мы отвлекли, а они изловчились, и готово! — радостно прокричал Митрич.

— Контрразведка «Тигру» сожгла, — прохрипел сапер, тоже раненый в ноги. — Я видал — подкатили по дороге прямо в бронетранспортере — он же с виду фрицевский — только нашу «Л» и звезду маскосетью завесили. Немцы такого западла не ждали — на дороге каша, бронетранспортер с ихнего тылу катит, нормальное дело. «Тигр», гадина, по нашей высотке долбит, не отвлекается. Тут контрразведка как бахнет «фаустами» прямо с борта. Там — на бронетранспортере, их подполковник лично командовал — здоровенный такой, знаете, небось…

— Знаем, — признал Олег, испытывая даже некоторое разочарование. Наверняка уже кончаются у немцев «Королевские тигры», вряд ли удастся подстеречь еще одного. Да и «ноль-второй» пока еще починят, сейчас совсем танков в ОМГП не осталось. Хотя танк наверняка быстрее восстановят, чем старшего лейтенанта Терскова вылечат. Если он — Терсков — вообще куда-то живой доедет. Что ж так трясет-то⁈

«Королевский тигр» (еще недобитый)

Окончания тряски Олег не помнил. Оно и к лучшему, что без сознания катил, поскольку прусские дороги принято сильно перехваливать. Нет, так-то неплохи, но не в те апрельские дни.

Приходил в себя в санбате, слышал, как медики сообща пытаются бумажку из-под жгута прочитать — кровью сильно пропитало. Вот же медицина — удивительная наука: нет бумажки — плохо, есть бумажка — еще хуже.

Потом оперировали, осколки вынимали, но этого Олег не помнил. Да и что такие нехорошие моменты помнить? Обычное санбатское дело. Вот что и наркоз имелся, и обе ноги на своем месте остались — это товарищу Терскову очень даже повезло.

[1] Ныне поселение не существует, да и в 1945-м упоминаний документальных упоминаний о нем не найдено. Название, видимо, имеет некое отношение к древнему и дремучему лесу Пойз, находившемуся некогда на данном полуострове.

[2] Фишхаузен (в переводе «рыбный садок») ныне город Приморск.

[3] Аналогичный случай автору довелось наблюдать лично — почти в том же самом месте, но в 1968 году. Наши войска выходили из Чехословакии после известных событий. Колонна потрепанной бронетехники и грузовиков двигалась по одной из центральных улиц Калининграда — по Ленинскому проспекту. На тротуарах стояли горожане, смотрели, махали, приветствовали солдат. Раздались крики, один из грузовиков остановился — из-под тента выскочил боец — увидел у дороги свою маму.

Такой вот случай, к сюжету отношения не имевший, но произведший на малолетнего автора большое впечатление. Автор тоже с мамой на тротуаре стоял, смотрел. Совсем недавно это было.