… бросив убитого, но еще не понявшего этого немца, Катерина подхватила с пола саблю… эх, не успеть… продолжая движение, кинула оружие повыше. Гаркнула в противогаз невразумительное «Держи-Лови»! Нет, не надеялась, что поймет и подхватит…

… Поймал саблю Митрич — прямо почти не глядя поймал за клинок у рукояти, ударил, как длинным кинжалом-бебутом, немец ушел от удара…

… от страшного сабельно-кинжального ушел, а от укола штыка искалеченной «трехлинейки» не уклонился — достало четырехгранное жало, ушло в шею на треть — а больше и не нужно — насквозь проткнуло. Да, наработал Иванов силы в обеих руках — а как иначе? — в госпиталь попадаешь, то одна лапа калеченная, то другая, а то и обе нужно тренировать, чтоб костылями управлять…

… хрипел огромный немец, пытался от штыка и винтовки отстраниться, да сталь в горле не пускала…

… быстра рукопашная схватка, еще видел все это Евгений Земляков, хотя и затуманенно, поскольку из последних сил держал на себе немца, а тот рвался, рычал вовсе по-медвежьи, плевал в свой противогаз, силясь вскочить. Снова и снова стукались головы в резине, скрежетали фильтры противогазов. Но намертво вцепились руки переводчика в проймы боевого немецкого жилета, оказалось, удобно там хвататься…

…перепрыгивала через стол Катька — стремительная, прекрасная даже в уродливой маске…

…А еще быстрее шагнул к лежащим, дергающимся под воротами телам Митрич. Сверкнула в смутном свете сабле-шпага, этак с протягом, по-эскадронски…

…в последний миг посветлело во взоре Евгения — это скатилась с плеч немца голова. На миг легче стало, а потом вовсе поплыл, забрызгался мир и стеклянные окуляры… оказывается, выражение «и смерть затуманила его глаза» — очень точное выражение, ничуть не литературное…

* * *

Непонятно где и когда.

Но тепло.

Пригревало, и изрядно. И голову, и глаза сквозь сомкнутые веки. И тылы сквозь гимнастерку и офицерские бриджи.

Евгений приоткрыл один глаз и тут же зажмурился. Солнце, яркое, огромное. И судя по всему, под спиной песок, горячий, пляжный. Плеск волн. Рай. Эх, Иришки нет.

Для рая было даже как-то чересчур жарко. И на губах вкус резины, крови, блевоты… такой себе коктейль, вообще не «маргарита». И животу больно. Что-то в рай мимо чистилища пропихнули, а обмывание с душем были бы к месту.

Или вообще не рай?

Евгений повернул голову набок, с удвоенной осторожностью приоткрыл глаз. Спина, черная, пятнистая… черт сторожит. Не рай.

Нет, и не черт. Митрич. Сидит на песке и битую винтовку разглядывает.

— А мы где? — поинтересовался Евгений и подивился четкой ясности своего голоса. Прямо даже определенная музыкальность появилась. Ну, это к гнусавости противогаза привык.