Я заметил возникший на лице Янки страх. Одними губами она повторила имя — Соломон.

Про этого изверга ходило много слухов среди ребят. Но самое ужасное, что большинство из них были правдивыми. Этот гадкий человек любил не только издеваться над подопечными, а отправлял их в отстойник. Так мы называли серый корпус без какого-либо обозначения.

— Итак, вот они, наши бунтари, — запахнув халат и заложив руки за спину, вышел на первый план Соломон.

— Гнидыши! — зло рыкнул Поддубный.

— Ну зачем же вы так? — поцокал язык ученый. — Эти ребята совсем не похожи на растение.

Поддубный недовольно кашлянул в кулак, а Соломон продолжал:

— И очень даже сообразительные. Номер тридцать восемь и девятнадцать, если я не ошибаюсь?

— Да пошел ты! — огрызнулась Янка.

— Конечно, пойду, милая моя. Даже не сомневайся. Только ведь и тебя прихвачу с собой. Очень уж ты интересный экземпляр.

Янка побледнела и прикусила язык. Ей было страшно. И мне тоже было страшно. И хорошо, что на меня, связанного кожаными ремнями, сейчас никто не обращал внимание.

— Да отключи ты эту чертову громадину! Уши уже болят от этого гула! — прорвался сквозь шум голос Поддубного.

Ученый кивнул, подошел к приборной панели, что-то там покрутил, повертел, и машина затихла, но не перестала работать. Видимо, полностью отключить ее было не так-то просто.

— Отлично, — констатировал Поддубный. И, уперев свои здоровенные ручища в бока, указал на Янку. — Девятнадцатую, я так понимаю, вы забираете себе?

Соломон кивнул.

А Янка закрыла глаза, и я заметил, как у нее по щекам потекли слезы.

— Хорошо, а что насчет нашего убийцы докторов?

— Нашего пионера-контактора… — протянул Соломон, задумчиво помяв свой подбородок. — Пожалуй, с ним мы пока повременим.

Я от удивления открыл рот. И тут же раздался противный скрипучий смех.

Смеялся Соломон, согнувшись пополам.

— Шучу, конечно. Даже не рассчитывай, что этот «алмаз» останется в общем боксе в компании бездарностей!

В любой другой день, услышав такое, я, конечно же, испугался бы. А может быть, даже принялся бы умолять оставить меня со всеми, но сейчас все было иначе. У нас был единственный шанс на спасение. И я его не упущу! Пускай Янка в меня не верит, я докажу ей, как она ошибается.

— Хорошо, — согласился Поддубный. — Забирай! Мне и так забот хватает.

Наши надзиратели совершенно забыли обо мне. И этим стоило воспользоваться. Я осторожно потянул руку на себя — она выскользнула из кожаного кольца. Потянулся вперед, и мне удалось достать до главного рубильника. Глубоко вздохнув, я резко опустил его вниз и сел обратно в кресло.