«А что, если и этот юный псих поступит со мной так же? Нет, надо что-то делать, как-то отсюда выбираться! — мысли Леванцова со скрипом стали крутиться, словно ржавые шестеренки. — Что делать? Что? Заговорить его? Протянуть время? Но зачем? Разве это что-то изменит? Ведь никто не знает, где я нахожусь, а значит, это бессмысленно!»
И Леванцов не нашел ничего лучше, чем выдавить из себя одну единственную фразу:
— Я вам не верю.
— Простите? — удивился рыжий.
— Не мог я просидеть десять лет на цепи в беспамятстве. Такого не бывает!
Парень кивнул, вытер руки о подлокотники и протянул профессору маленькое круглое зеркало. У Леванцова сложилось впечатление, что рыжий подготовился к этому вопросу заранее. Но и эта мысль оказалась сродни безумию.
Отражение было чужим, незнакомым — худое до изнеможения лицо, недельная седая щетина, ввалившиеся глаза и полное отсутствие волос на голове. Леванцов устало моргнул, убедившись, что это не сон и в зеркале действительно он. Рука потянулась к морщинистой щеке, которая сейчас напоминала пустой мешок.
«Я не мог так измениться! Это невозможно. Какая-та злая шутка! Эти малолетние уроды просто что-то придумали и осуществили, как спецэффект в кино».
Впервые в жизни Леванцов не мог найти никакого логического объяснения произошедшему. И сам себе казался беспомощным ребенком.
Опустив взгляд, профессор уставился на стоявшую рядом с ним миску, наполненную мертвыми комарами.
— Освободите меня, прошу вас! — на глазах Леванцова возникли крупные слезы. — Ну зачем я вам?
В ответ парень откинул в сторону пустое ведерко. И очень медленно, так, чтобы до профессора наконец дошло, произнес:
— Ответите на мой вопрос, и вы свободны. Если и дальше решите сопротивляться, мы продолжим ваше мытарство.
Леванцов обессиленно опустил голову и согласно кивнул.
Глава 7 Свидетель
Глава 7. Свидетель
Утро выдалось хмурым. Артур долго сидел в кабинете, уставившись на грязную подворотню, где с наступлением весны из-под снега проступил зимний мусор. Унылая пора межсезонья. И так изо дня в день: яркий свет кабинета, мрачные лица коллег, ожидающих очередного приказа, и серая хмарь за окном.
В этот самый момент раздался звонок. Красный телефон старой модели с круглым циферблатом разразился противным треском.
Артур поднял трубку и представился:
— Майор Чернов, слушаю.
— Жду вас, — в трубке раздался низкий мужской голос.
— Слушаюсь, — ответил Артур.
* * *
Куратор сидел за массивным дубовым столом, который был обит зеленым сукном. За его спиной в широких позолоченных рамах красовались портреты Михаила Васильевича Ломоносова и Якова Брюса. Во всем остальном кабинет был совершенно обычным, как у большинства руководителей: добротная деревянная мебель, кожаный диван и огромный глобус, который, по всей видимости, использовался в качестве бара. Впрочем, об этом Артур мог только догадываться: в отличие от других силовых ведомств здесь, в ОНз, было не принято расслабляться под коньячок. А точнее, на этот счет существовал определенный запрет. И причиной тому стали рекомендации РАН, поскольку, находясь в состоянии алкогольного опьянения, сотрудник в наибольшей степени подвержен влиянию нежити, которая может проявить активность и завладеть сознанием.